Поиски вывели Севу к стене, окружающей усадьбу. К туману уже начали примешиваться сумерки, когда он приблизился к закрытым воротам. Наверное, сумерки его и спасли, потому что до ворот оставалось уже несколько шагов, когда он увидел часовых. Он увидел, а его, слава богу, нет.
Сева метнулся прочь, спрятался за кустом лещины. Укрытие сомнительное, но в условиях плохой видимости нормальное.
Почему они решили, что в Гремучем ручье больше никто не живет?! Почему доверились непроверенной информации?! Может быть, в усадьбе и не жили, но на воротах стояли часовые.
Из своего укрытия Сева мог рассмотреть лишь черные тени, но даже этого ему было достаточно. Теперь ему точно нужно внутрь. Теперь ему точно придется обходить усадьбу по периметру. В тумане и неминуемо приближающейся темноте это было опасно, но у него не было другого выбора. Он должен узнать, кто поселился в доме. А может и Митяй увидел часовых? Увидел и решил совершить вылазку? С Митяя, наверное, сталось бы, но в глубине души Сева в такое безответственное поведение друга не верил.
С Митяем приключилась какая-то беда.
Поэтому, несмотря на стремительно густеющий туман, он не пошел, а побежал. Почти наощупь, рискуя свалиться в овраг или напороться на ветку дерева. Или на упыря…
Ему повезло. Обошлось. Но к тому времени, как он вышел к потайной калитке, окончательно стемнело. Тьма выталкивала туман за границы усадьбы, укутывала деревья и здания плотным черным саваном, сквозь который почти не проникали звуки.
Водонапорную башню Сева обошел по большой дуге.
Те мертвые девочки… он не знал доподлинно, где они. Успел ли дядя Гриша их похоронить? Или тела их так и остались лежать в котле? От этих мыслей по хребту побежали мурашки. Он всякого навидался и мог считать себя смелым человеком, но эти девочки…
Усадьба казалась заброшенной. Если бы не часовые на воротах, Сева бы даже не усомнился, что в округе нет ни единой живой души. Живой нет, а не-живой? Путь к дому вел мимо разрушенной часовни. Огонь не сумел повредить ее каменные стены, но теперь они были черными от копоти.
Пахло пожарищем. Точно так же, как пахло на пепелище в Видово. Запах смерти и отчаяния.
К дому Сева приближаться не решился, подкрался сначала к флигелю, служившему тете Шуре кухней. Входная дверь была заперта на замок, внутри не горел свет. Следующим на его пути был домик для прислуги. И здесь никого. Дверь прикрыта, но не заперта. Все на своих местах, но видно, что ребята собирались в спешке, постели не заправлены, вещи валяются на полу.
