Настолько больше, что Сева оказался на земле, прижатый навалившейся на него нетерпеливо урчащей тушей. Когда острые когти впились ему в плечи, он заорал. Он орал, а упырь все тянулся и тянулся, шея его тоже вытягивалась. И синюшные губы складывались в трубочку, словно для поцелуя. В тот самый момент, когда губы эти начали расползаться в предвкушающей улыбке, что-то случилось. Упырь хрюкнул, голова его склонилась к правому плечу. Сначала склонилась, а потом покатилась и с чавкающим звуком упала в грязь. Обезглавленное тело еще какое-то время пыталось цепляться за Севу, но тоже начало заваливаться в сторону.
Отчаянного толчка хватило, чтобы оно рухнуло рядом с отрубленной головой.
– Ни на минуту тебя нельзя оставить, блондинчик! – Митяй стоял, широко расставив ноги. В руках у него была саперная лопатка. – Извазюкался весь… – Он вытер край лопатки о шинель упыря, сказал удовлетворенно: – Для ближнего боя, оказывается, незаменимая вещь. Не хуже осинового кола.
Он протянул Севе руку, помогая встать на ноги.
– Спасибо.
– Говорить у Севы пока получалось с трудом. В ушах до сих пор стояло смертельно опасное упыриное урчание.
– А где Горыныч? – Отвечать на благодарность Митяй не стал. – Плохая собачка. Никакой от него пользы!
– Горыныч нам ничего не обещал. – Сева как мог, оттирал с одежды грязь. – Не наша он собачка.
– Как думаешь, откуда этот взялся? – Митяй пнул упыря носком сапога.
– Из недобитых… – Сева сполоснул в источнике грязные руки. Все равно пить эту воду нельзя. – Последняя игрушка ведьмы.
– Думаешь, последняя? – В голосе Митяя слышалось сомнение.
– Надеюсь. – Промокшая одежда липла к телу, холод выстуживал до костей. Теперь им точно нужно в усадьбу. Там можно будет поискать что-нибудь сухое. – Видишь? – Он кивнул в сторону мертвой косули. – Эта тварь приспособилась, нашла замену.
– Но мимо такого красавчика, как ты, все равно пройти не смогла. – Митяй усмехнулся. Саперную лопату он по-прежнему держал в руках. – Ладно, приводи себя в порядок, а я сейчас.
– Ты куда? – спросил Сева, стаскивая с себя куртку.
– Да я недалеко, не бойся. Осину я видел. Нужно и тебя вооружить, блондинчик, а то ты как дите малое.
Неожиданно Сева обиделся. И на это снисходительное «не бойся», и на «как дите мало». Но, скорее всего, обидно было за другое, за то, в чем сам виноват: раскис, потерял бдительность, забыл, что это за место такое.
– Вооружиться я могу и сам, – сказал он зло.
– Ну-ну, – донеслось до него уже из тумана. Митяй не любил терять время даром.
