На дорожку они выпили заваренного на липовом цвету чая. Сушеная липа – единственное, что осталось из съестных припасов. Да и какие это припасы? Так, баловство.
Горыныч ждал снаружи. Наверное, так и пролежал перед избушкой, охраняя их сон. Или он слишком хорошо думает о Темном псе? Тетя Оля позвала его не для них, а для Тани. Так уж вышло, что Тани больше нет, а пес все еще есть. Неприкаянная душа. Или нет у него души?"
"Вопросы эти были слишком сложными, чтобы искать на них ответы прямо сейчас, поэтому Митяй просто погладил костяную башку по черепушке.
Черепушка была гладкая, даже приятная на ощупь, словно отполированная. Подумалось вдруг, что, если даже Горыныч им и не друг, уже хорошо, что не враг, потому что вот эти челюсти… они такие страшные!
Пока не рассвело, по лесу шли медленно, боялись напороться в темноте на ветки деревьев, а с рассветом ускорились. Сейчас первым шел Сева. И не потому, что хорошо знал путь, а потому, что двигались они теперь вдоль дороги, ведущей от Гремучего ручья к городу.
И захочешь, а не заблудишься. Соня сказала, что подорванный автомобиль они видели как раз на этой дороге, но не сказала, на каком ее участке. Вполне могло статься, что до самого города они тогда не дошли совсем чуть-чуть. Горыныч сначала держался поблизости, а потом исчез. Почему-то Митяю казалось, что Темный пес нервничает. Наличие нервов было таким же спорным вопросом, как и наличие души, и он привычно не стал развивать эту мысль. Сейчас главной его целью был присмотр за Севой.
Друга следовало придержать. Чтобы не рвался на дорогу, которая хоть и выглядела безлюдной, но явно была торной. Чтобы не наделал глупостей, если они вдруг встретят фрицев.
Им повезло, по пути к цели они не повстречали ни единой живой души. Лишь однажды по дороге проехал грузовик со свастикой на бортах. Звук мотора они услышали задолго до его появления, поэтому успели спрятаться.
А еще они нашли-таки то, что искали. Нет, они не нашли автомобиль. Митяй оказался прав: следов случившегося почти не осталось.
Сам автомобиль и, наверняка, тела, забрали фрицы. Они ведь не могли не знать, кому он принадлежал! Они ведь не просто так устроили карательный налет на деревню. Автомобиля не было, но осталось место. И глубокая колея, ведущая от дороги к изуродованному, обгоревшему дереву. И пятачок выжженной мертвой земли. Вот так все было: перед тем, как взорваться, автомобиль фон Клейста слетел в кювет и врезался в дерево.
