Народ на Чижовке проживает резкий как понос, и с напрочь протёкшими мозгами. Не все, но большинство точно.
До места не так чтобы и далеко, но пришлось повозиться. С одной стороны, лучше появиться там попозже, чтобы местные обитатели малость поостыли и угомонились. С другой нужно обойти заставы и патрули окружившие самую криминальную слободу Воронежа. Впрочем, со вторым как раз проблем никаких, уж кто-кто, а местные обитатели знали тут все входы и выходы. Ну и я конечно же, потому как не первый год уже варюсь в этом котле.
— Здорово, Бес, — ухватив за отворот кафтана, прижал я к забору подростка.
Лет пятнадцать, воришка одиночка, срезает кошели так, что любо дорого, ну и карманник каких мало. Многие зазывают его к себе в ватагу, но он предпочитает держаться наособицу. При этом умудряется никого не обидеть. Да что там, он даже маруху себе завёл.
— Чего надо? — глянув мне прямо в глаза, спросил он.
Не боится. Значит не чувствует за собой грехов. Но держится всё же настороженно, и причина, скорее всего, в опасениях, что нас могут заметить вместе.
— Сыщика мне Бересту, будь другом.
— Ага. А ещё чего сделать?
— Не понял.
— А чего не понял. Не слышал, что про тебя люди бают?
— Брехня.
— Люди поди зазря не скажут.
— Люди сказывают, что ты на дню три раза рукоблудишь.
— Брехня. А Манька мне на что, поди деньгу хорошо зашибаю.
— Так сказывают, не пускает она тебя к себе, мол, малой ещё, а ты всё придумал.
— Да брехня, говорю же.
— Люди поди зазря не скажут, — вернул я ему его же слова.
— Чего ему сказать-то? — наконец сдался паренёк.
— Скажи, что вон там, на пустыре ждать стану. И, Бес… Только ему одному и никому более. Иначе тебе не жить. Мне ить терять нечего.
— Да понял уж. Свалился на мою голову, — вздохнул паренёк, и направился вдоль по улице.
Место я выбрал вовсе не случайно. Тут спрятаться практически негде, как впрочем проблематично и подойти незамеченным. Звёздная ночь и луна мне в помощь. Ещё три дня и наступит полнолуние, так что считай газету читать можно.
Трава же вокруг подъедена коровами да козами, которых сюда водят на выпаса.
Зато меня рассмотреть будет проблематично. Спасибо моему прошлому опыту, когда приходилось прятаться не только от людей, но и от коптеров. Ну и конечно же Ефиму Петровичу, отцу моего молочного брата.
Дядька Ефим не простой крепостной, а боевой холоп и с самого начала офицерской карьеры матушки был всё время при ней.
