Порой сюда затаскивают жертву разбоя, раздевая донага, и бросая тело на поживу собакам и воронью. Несчастных обнаруживают, проводят дознание, но их убийц находят всё же нечасто.
По бывшей улице проходит слабо наезженная дорога, которой пользуются не так чтобы и часто. Дурная слава у места, что тут ещё сказать, но с другой стороны, по ней можно изрядно сократить путь, вот и не зарастает окончательно.
А я что говорил. Вон стоит лёгкая карета со скучающим кучером на облучке. Не похоже, чтобы случилась какая-то поломка, скорее всего пассажир решил справить нужду, ну или пассажирка.
С общественными отхожими местами в городах ситуация хуже некуда. Мужчинам попроще, завернул за угол, и ладно, если конечно не видеть в этом для себя большого урона, а тогда только терпеть. А вот женщинам уже куда сложнее, им этот вариант вообще ни при каких раскладах не подходит. Срамота же.
Я улыбнулся своим мыслям, без опаски направляясь в сторону кареты, до которой было не больше сотни шагов. Разве только по привычке ожидать любой пакости, пристроил свою палку-трость на плечах, на манер коромысла, да нащупал большим пальцем кнопку стопора.
Не успел сделать и пяти шагов, как из кустов выскочил Топорок, неся на плече какую-то бесчувственную девицу в форменном гимназистском платье. Эт-то ещё что за хрень⁉ Я остановился, в удивлении наблюдая за тем, как дверь кареты распахнулась, и бандит сбрасывает туда свою ношу, а сам резво так на облучок к кучеру.
— И-ийах-х-ха!!! — словно только этого и ждал выкрикнул кучер.
Хлёсткий удар плети и пара лошадей сорвалась с места резво набирая ход.
Наверняка несут узоры «Скороход» и «Выносливость», уж больно резво разгоняются. С одной стороны, оно вроде как не моё дело. Но с другой, девицу я не рассмотрел и это с таким же успехом может быть Лиза. Воскресенье, у гимназистов свободный выход в город, если нет провинностей. А она собиралась в гости к Ганиной. Моет быть это она? Да легко! На что я готов ради сестры? На всё!
Я взмахнул палкой-тростью, и нажав на кнопку стопора отстрелил ножны.
Приём отрабатывавшийся многократно. Наконечник ножен высверлен и утяжелён залитым свинцом. Так что, когда прилетело в лоб лошадки справа, мало ей не показалось. Болезненное ржание, она вздыбилась останавливаясь и сбивая с шага вторую лошадь. Эта в свою очередь, сбилась с шага, передние ноги подломились, и она с возмущённым ржанием полетела мордой в пыль, увлекая за собой и первую.
Треск ломаемого дерева, скрежет, мат, и карета завалилась набок.
