Как по мне, то всё равно громоздкое. Не для леса оружие. Хорошо хоть палить не стали.
— Со мной всё в порядке, — осмотрев себя, сообщил я.
Склонился над убитым зверем и выдернул из глазницы нож. Обтирая клинок о гладкую серую шерсть, приметил под ней что-то тёмное. Провёл ладонью против шерсти и сумел разобрать рисунок узора «Повиновения». Вполне ожидаемо.
— Просто и банально, — заметил Матвеев.
— Кстати, до полнолуния ещё два дня, а он уже полностью обратился, — заметила Рябова, имея ввиду то, что после смерти зверь не принял человеческую форму.
— Так ведь этот гад ворует одарённых детей, а у нашего брата процесс идёт быстрее, — заметил Матвеев."
"Показалось, или я расслышал в его голосе разочарование? Скорее всего так и есть. А и то, шутка сказать, такой ценный ресурс и валяется бесполезным трупом. Мне ведь его желчь не употребить, потому что не инициированный, и сам оборотнем стану. А им нельзя, так как зверя нужно убить самолично.
М-да. Вот интересно, стал бы я извлекать и глотать желчь? Сейчас-то я точно знаю, что не буду этого делать, но ведь я и инициацию не прошёл.
А как оно сложится после этого? Пересилит ли во мне желание обладать сильным даром, отвращение к каннибализму? Я взглянул на целый глаз волколака. Несмотря на остекленевший взгляд он всё ещё источает ненависть и жажду убийства. Но это человеческий глаз. Да ну его к ляду, не стану я ничего жрать!
Отогнав от себя наваждение, подобрал свой карабин и двинулся дальше. Я пришёл сюда не для самокопания и нравственных метаний, а чтобы спасти сестру.
И для того чтобы это клятое клеймо исчезло мне нужно убить некоего урода по фамилии Седов…
Имение представляло собой обычный помещичий дом, в том же стиле, что и наш. Одноэтажный, с колоннадой и фронтоном над крыльцом. По бокам широкая терраса, с одной стороны стоит обеденный стол, с другой несколько кресел качалок. Сзади хозяйственные постройки, а чуть дальше деревенька.
Странная она какая-то. Так-то вроде всё в порядке, в два ряда стоит восемь добротных изб, что говорит о восьми семьях крепостных.
По двору усадьбы и небольшой улице деревеньки ходят молодые бабёнки и под стать им мужички. Вряд ли среди них есть кто-то возрастом старше двадцати пяти. И ни одного ребёнка или старика. Вообще. А так не бывает. Если только не выкупать молодых крепостных.
И тут до меня дошло. Узор «Повиновения», всё дело в нём! Согласно закона узоры наносят по достижении восемнадцати лет.
