Перед её кончиной с мнением Российской империи уже не могли не считаться. Но как показали последующие годы правления Анны Иоанновны и регентство её сестры Прасковьи Иоанновны, отсутствие на престоле интригана способного играть на интересах и противоречиях влиятельных родов, ведёт к упадку. Причём по всем направлениям. Не идёт это на пользу и самим родам, которые вязнут в междоусобицах и постепенно теряют своё влияние. Даже если какой-то род временно возвышался, вскоре его низвергали остальные.
— Очень познавательно, но при чём тут великая княжна Мария? — не удержался я от вопроса.
Уж больно как-то издалека зашла Рябова. Того и гляди, не успеет ответить, потому что с каждой минутой мы были всё ближе к цели нашего, не столь уж и далёкого, путешествия.
— Все просто. Его императорское величество Пётр Иванович положил много лет на то, чтобы укрепить вертикаль власти. Именно его стараниями появились разбойные приказы и стража в нынешнем их виде. И окольничими в них сидят не княжьи люди. Играя на противоречиях ему удалось провести закон ограничивающий численность княжеских дружин и боевых холопов.
— То же мне запрет, — не удержавшись хмыкнул я. — Да я прямо сейчас могу назвать несколько способов обойти ограничение численности дружины. А количество боевых холопов так и вовсе контролировать невозможно.
— Правильно. Но если это понятно даже юноше, то неужели полагаете, что этого не сознаёт государь?
— И зачем тогда это нужно? — хмыкнул я.
— Затем, что попытка обойти закон, есть преступление, за которое назначено конкретное наказание.
— То есть, у государя появился инструмент с помощью которого он может взять провинившегося за причинное место. Неплохо. Но при чём тут её высочество?
— Она не принадлежит к роду Романовых, а является дочерью сводной сестры Петра Ивановича. Прав на престол у неё не более чем у меня. Софья была бездетной, а потому, при дружном одобрении княжеских родов сумела провести через Правительствующий сенат и Думу закон, согласно которого император или императрица может выбрать наследника по своему усмотрению, дабы страной правил достойный и умный император, а ни какая-нибудь посредственность.
Князья усмотрели для себя возможность посадить на престол своего представителя, вот и поддержали.
— Теперь же, желая показать всем, что он самодержец, Пётр Иванович назначил её одной из наследниц исключительно своей волей. Седьмая в ряду, без шансов занять престол, она является символом его самодержавной власти, — закончил я.
— Совершенно верно.
