Просто переобуться не получится, — предвосхищая вопрос дознатчика, продолжил я. — Для этого нужны будут ещё и кривые ноги, что у татар наблюдается поголовно.
— Кривые ноги?
— Обратите внимание на характер следов. Постановка стопы однозначно указывает на это.
— Отлично, сударь. Просто великолепно. Сразу видно, что вы сын Галины Петровны. Достойную смену она себе растит.
— В каждой шутке есть доля шутки. Слышали такое, Павел Игнатьевич? — смерил я его взглядом.
— И в мыслях не было задевать ваш слабый дар.
Я действительно впечатлён, — открестился дознатчик, и закончил. — Ну что же, предлагаю продолжить путь.
— А как же похищенные? — спросила Рябова.
— У нас важное задание. К тому же, впятером, против десятка, плохой счёт. Сообщим о происшествии на первой же дорожной заставе или патрулю, — пожав плечами, просто ответил Мирошкин.
— У нас двое одарённых, только это делает нас сильнее. Плюс штуцерник. Пётр Анисимович, как вы стреляете?
— Уверено попаду в человека на расстоянии до пятисот шагов, — просто ответил я.
При этом лихорадочно пытался сообразить готов ли я вообще присоединиться к спасательной операции. Как по мне, то куда предпочтительней продолжить движение в Курск, времени у меня всего-то ничего.
— Серьёзно? — искренне удивилась Рябова, взглянувшая на мой карабин другими глазами.
Ну что тут сказать, самый лучший штуцер давал разброс радиусом порядка пятнадцати сантиметров на сотню метров. Но нам с Дудиным удалось изготовить экземпляр который выдавал кучу вдвое плотнее.
Просто фантастическая точность, по местным меркам. Конечно к такому оружию должны прилагаться ещё и прямые руки, но с этим у меня полный порядок.
— Даже не сомневайтесь, я хорошо стреляю, — заверил я.
— Ну что же, в таком случае у нас имеется ещё один козырь, — взглянув на дознатчика произнесла она.
— Я должен выполнить приказ князя, а у Петра Анисимовича нет времени. Одарённых у татар так же может оказаться двое, а то и трое, мы этого не знаем.
В конце концов они захватили двух дворян, а это о чём-то говорит. Самое лучшее, что мы можем сделать, это продолжить путь, — выдвинул свои доводы Мирошкин.
— Одарённый один, это заметно по следам боя, он израсходовал часть Силы из своего вместилища, и быстро запас не восстановит. И потом, гвардия не считает врага, а сражается с ним, — возразила Рябова.
— Не суть важно, мы едем в Курск.
— Я иду по следу, — упрямо гнула своё отставной капитан.
