Может, если я его заберу, грёбаная метка исчезнет? Вдруг всё это ошибка и каким-то образом проявление метки объясняется не истинной связью, а именно влиянием артефакта?
Его мне в любом случае следует достать. Пока эффект незаметен, но я пользуюсь силой каждый день, и мне нужно, избавляться от отката. С моей работой не получится долго это игнорировать, иначе я очень скоро окажусь на месте Рейнира.
Да, меня многое злит в Элизе. И то, что она разбила и забрала мой артефакт, и то, что даже развестись нормально не получилось.
Ещё и мелкая ведьма посмела мне перечить! Мне!
Сжимаю кулаки, чувствуя, как магия бурлит внутри. Гордость… Моя сила питается ею, делает меня сильнее. Но она же и проклятие. С каждым годом всё труднее терпеть рядом кого-то, кто может сказать «нет».
— Милорд? — в дверь заглядывает секретарь. — К вам посетитель…
— Позже, — обрываю его. — Я занят.
Возвращаюсь к своим мыслям. Обычно я оставлял бывшим жёнам достаточно, чтобы не умерли с голоду. Это казалось… правильным. Но Элизабет… Раньше я просто находил новую женщину, и всё начиналось сначала.
Сейчас даже мысль об этом вызывает глухое раздражение. Словно что-то сломалось в отлаженном механизме. Я ведь мог бы оставить её в качестве постоянной любовницы и всё. Просто чтобы поддерживать себя в форме, но не хочу. Влияние метки?
Провожу рукой по лицу. Может, дело в возрасте? Устал от карусели? Или… Нет, не может быть. Я не мог привязаться к этой дерзкой девчонке.
Память услужливо подбрасывает картинку: её глаза, когда она впервые осмелилась мне возразить.
Не испуганные, как у других. Яростные. Живые.
— Проклятье! — рычу я, резко отворачиваясь от окна.
Надо что-то решать. Так не может продолжаться вечно. Либо вернуть её и наказать за неповиновение, либо… либо что? Впервые в жизни я не знаю, как поступить.
Привычный мир рушится, рассыпается как карточный домик. А я стою посреди обломков и не могу понять — то ли собирать их заново, то ли позволить всему сгореть дотла и начать с чистого листа.
Но для начала надо вернуть артефакт.
Это дело принципа. Вопрос чести. И плевать, что там нашёптывает противный внутренний голос о том, что дело совсем не в артефакте…
— Милорд Эридан? — голос за спиной заставляет меня резко обернуться.
В дверях стоит высокий, худощавый мужчина в тёмно-синем камзоле с королевской вышивкой. Советник. Проклятье! И я не почувствовал постороннего?
— Прошу прощения за вторжение, — он легко кланяется, — но дело не терпит отлагательств.
