Другие мужчины отдали бы за такое всё что угодно. Они не думали бы, как улизнуть к Адаму и Нелл, промчаться по красной трассе над ледником, а потом остановиться выпить ледяного пива, не потратив на это целый час, потому что кто-то не умеет надевать и снимать лыжи…
Да-да, я в этом уверен.
Но моей уверенности хватает ненадолго.
Луиза кое-как доезжает до почти плоского спуска, закладывая самые широкие виражи, какие мне доводилось видеть. А потом, при очередном ее шатком повороте, какой-то сноубордист задевает концы ее лыж, и она валится в снег.
Опять.
На этот раз парой слезинок уже не обходится. Луиза разражается рыданиями, всхлипывая и икая, и выглядит это ужасно.
— Я не могу! — кричит она, захлебываясь. — Прошу, Уилл, не заставляй меня! Я боюсь!
Битых десять минут мы сидим на краю трассы, и я одной рукой обнимаю ее за плечи, а второй глажу по ноге, дожидаясь, пока она успокоится. Говорю ей дышать глубже, а сам думаю только о том, какое великолепное катание сегодня упустил.
— Дело в том, Луиза, что, когда ты поднялась на гору, тебе некуда деваться — надо ехать вниз, — объясняю я.
— К сожалению, горные лыжи так устроены.
— Но как же люди вроде меня, у которых не получается? Тут что, нет спасателей? Я видела, как кого-то спускали вниз!
Я смеюсь, решив, что это шутка, но, поглядев ей в лицо, понимаю, что она серьезно.
— Нет. Это только для тех, кто получил травму.
Новый взрыв слез.
— И что, мне придется ехать?
— Да. Прости. Но знаешь, когда мы спустимся… если ты не захочешь больше кататься, я ничего не скажу.
Не буду тебя заставлять. Честное слово.
«Прошу, давай ты больше не захочешь! Или, по крайней мере, не будешь рассчитывать, чтобы я тебя учил», — молюсь я про себя.
Луиза кивает и закусывает губу.
— Ладно. Наверное, нам лучше ехать. Чем быстрее спустимся, тем быстрее это закончится. Поможешь мне встать?
Я поднимаю ее на ноги, и еще сорок пять минут мы плетемся вниз по склону. К счастью, сноубордисты на этот раз держатся от нас подальше.
24
Декабрь 1998 года, Ла-Мадьер, Франция
Луиза
— Ну, Луиза, как тебе первый день на склоне? — спрашивает Адам. Мы сидим за столом на четверых в безликой столовой, и нам только что подали закуски: паштет и тосты с увядшими листиками салата.
— Так себе, — отвечаю я, намазывая паштет на тост тонким слоем, как масло. Но тут же замечаю, что Нелл элегантно отломила от тоста небольшой кусочек, чтобы положить на него паштет, и мои щеки заливает краска.
