Только тут я понимаю, что у него наверняка тоже были свои представления об этих каникулах. Он рисовал себе картины, как мы мчимся по склону наравне с остальными, целуемся на подъемнике, за секунду сбрасываем лыжи, чтобы заскочить в бар выпить пива или глинтвейна, а потом так же ловко надеваем их назад и продолжаем спуск. Он не подписывался на слезы и скандалы.
— Извини, — говорю я. — Может, теперь у меня будет получаться лучше… Я очень постараюсь.
Уилл запрокидывает голову и блаженно потягивается, а потом выпрямляет спину и смотрит мне в глаза.
Лицо у него довольное, и я испытываю облегчение.
— Не глупи. Я знаю, что ты стараешься изо всех сил. И вообще, для меня главное — быть с тобой.
23
Декабрь 1998 года, Ла-Мадьер, Франция
Уилл
Это была ложь.
Я люблю Луизу, правда. Ей я этого еще не говорил. Думаю, путешествие — как раз подходящий момент. Но, черт побери, сегодня она меня взбесила.
Я понимаю, что поначалу кататься тяжеловато. Но честно, родители поставили меня на лыжи в четыре года, и я как-то справился, так с чего она разыгрывает такую драму?
Зачем я только вызывался ее учить? Худшей идеи и не представишь! За сегодня я проехался только по детской горке — и всё.
Такими темпами я не доберусь до нормальных склонов за всю неделю.
Надо признать, что за ланчем Луиза все-таки взяла себя в руки. Пара бокалов пива, вино, стейк с жареной картошкой и часок на солнышке — и вот она уже стала собой прежней, принялась восхищаться погодой и видами и даже делать многообещающие намеки на сегодняшний вечер.
Конечно, мне это приятно, но я все-таки надеялся покататься.
Поэтому у меня возник план. Я доеду с ней до низа холма — зеленая трасса, даже Луиза справится. Наверняка к этому моменту она решит, что с нее на сегодня хватит, так что я оставлю ее там, а сам улизну и пару раз скачусь с настоящих склонов, пока не закроют подъемники. Она отдохнет, я покатаюсь — все будут в выигрыше.
— Ну что, — говорю я, забирая свою карту у официанта, — готова стартовать?
Ее хорошее настроение на глазах улетучивается.
— Ох… Да. Наверное, готова. Что мы должны делать?
— Ну, думаю, продолжать спуск — трасса пологая, широкая, беспокоиться не о чем. А там посмотрим по твоему самочувствию.
«Вали в это чертово шале и занимайся чем тебе будет угодно, только не путайся у меня под ногами, а я постараюсь забраться как можно выше в гору, пока не закроются подъемники, пользуясь тем, что ты не висишь у меня шее» — вот какой за этим скрывался подтекст.
Она улыбается.
