Но я вновь и вновь давила в себе чувства, в сотый раз напоминая – мы просто друзья, просто босс и подчиненная, просто…
– И кто он такой?
Я вновь задумалась, поэтому, когда услышала голос отца, подскочила на месте и едва не навернулась с крыльца.
– Ой, пап! – Прижав руку к груди, обернулась и взглянула на отца. – Не пугай так.
Он улыбнулся своей особенной, пугающе спокойной улыбкой и встал рядом со мной.
– Что ты спросил?
– Кирилл… Кто он такой?
– Не понимаю.
– Сонечка, я же вижу, что между вами что-то есть. Ведь так? – От этого ледяного прищура, которым одарил меня отец, хотелось сбежать и где-нибудь далеко-далеко скрыться.
– Па, давай хотя бы ты не будешь нас женить, – взмолилась я, закатив глаза. Потому что к концу застолья меня и Кирилла определенно «поженили» все, кому было не лень. – Просто друг.
– Который приехал с «просто подругой» в гости к ее родителям. Что-то тут не клеится, дочь.
Я фыркнула и, сложив руки на груди, одарила отца улыбкой.
– Ему нужно было сбежать, и мной нагло воспользовались.
Поверь, узнала я об этом лишь по пути.
– Теперь больше похоже на правду, – улыбнулся отец. – И я так понимаю, Кирилл сам не может сесть за руль.
Я кивнула.
– Поэтому меня наглым образом обвели вокруг пальца.
И ведь даже не лгала. Действительно, мной воспользовались, хотя и я хороша – бросила Кирилла на растерзание родне, и меня не мучили скучными вопросами, которые порой переходили границы разумного и приличного.
– Но все равно что-то не сходится, – проговорил отец, взглянув на окна позади нас.
– Может быть, то, что ты работаешь на Кирилла?
– Откуда? – ахнула я и зажала рот ладошкой. Уж больно громкий звук получился. Неужели он проболтался?!
– С Виталием разговаривал не так давно.
– Он? – теперь я удивлялась еще сильнее. – Дядя? Откуда он-то знает?
Отец усмехнулся.
– Ему-то не знать, Сонь.
– Он приглядывает за мной, – заключила я, насупившись.
Отец кивнул.
– Я же не могу тебя оставить в чужом городе совсем одну. Не сердись, дочь, а то морщинки появятся, – и он аккуратно коснулся пальцем лба именно там, где появлялась тоненькая полоска, стоило мне разозлиться.
– Спасибо, па, но я все равно злюсь. Я же не маленькая. Мне уже двадцать.
Аргумент так себе, что сразу же подтвердил отец:
– Тебе всего лишь двадцать, дочь. Всего лишь. А я твой отец. И вообще, это была идея твоей мамы.
– Я думала, она на меня злится.
– Она беспокоится о тебе не меньше, чем я. И еще ее явно волнует твой новый «друг».
Отец не зря выделил последнее слово.
