А Лаура, если слышит… — тут Сирс заговорил громче: — То будет молчать, она знает, что за такие вещи бывает!
— Объект — ремонтно-перевалочная база особого пехотного батальона майора Земана.
88
Веллингтон ожидал услышать испуганные возгласы, вроде недавней реакции Баландеша, но все молчали, только Маккензи покачал головой и хмыкнул.
— А чего ты думал, тебе за такие-то бабки предложат деревенский магазин вскрыть? — заметил ему Сирс.
— Нет, про базу я как раз угадал, только я про другую думал. И еще о бабках — как ты себе это представляешь, Руди?
— Когда трубы предъявите, получите по штуке наликом.
И еще нужно сделать карточки на имена всех участников — пусть вымышленные, это неважно, главное чтобы вы их потом сами не забыли. Карточки будут у меня, после завершения дела вы их получите, но уже с деньгами на балансе.
— То есть с четырьмя штуками?
— С пятью. Я же сказал — штука наликом только аванс.
— Уф, Руди! Ну ты жжешь! — покачал головой Парагон и стал вытирать раскрасневшееся лицо рукавом.
— Прямо подбрасываешь дровишек и подбрасываешь!
— Дровишки не проблема, парень. Мне важно это сделать и точка.
— А зачем они тебе, Руди? — спросил вдруг Маккензи, глядя в стол. — По повадкам и прикиду ты вроде на нашей криминальной волне, а лезешь в политику. Ведь это политика, Руди, ты бледнолицый, значит, работаешь на человеков."
"— Ну, я испытываю к человекам чувства, это нормально, — пожал плечами Веллингтон. — Но тут другое. Я с этим Земаном давно знаком, еще когда он капитан был и подвисал в игровом банке в Габеркуне.
— И чего? — подался вперед Парагон, самый доверчивый из всей группы.
— Он проиграл мне восемьсот деккеров, а на другой день пришел отыгрываться в долг. Влетел еще на штуку и пообещал вечером прийти в номер и отдать старинные часы «Дилмон» — механику с бриллиантами и эмалью. На тысячу восемьсот они, конечно, не тянули, но я решил, что это последнее, что у него есть, и не стоит дожимать вояку, все же он не нашего круга.
— Да, вояки они другие, — кивнул Баландеш, также увлеченно слушавший Веллингтона.
— Ну и вот, вечерком он прибыл с тремя дружками и с четырех стволов сделали из номера решето.
— А из тебя? — усмехнулся Маккензи.
— Тоже досталось, но не так, как им бы хотелось. Они ушли, я перебрался на больничку, но оказалось, что они об этом сразу узнали. И все повторилось, только теперь с больничной палатой. Пробирки поколотили, лампочки побили, бельишко — в лоскуты.
