– Все так, – поддержал Придда Йоганн, – и я очень не хотевший был выпускать эту ворону в невыдерганных перьях.
– Дело не в священнике. Я верю, что он выполняет приказ, но не верю, что это затея Агния. Это приказ регента, господа, и его очевидная ошибка. Я готов ответить за эти слова.
– Здесь никого нет готового доносить на тебя!
– Я это сделаю сам. Моя обязанность – сообщить герцогу Ноймаринену о возможных последствиях послания Агния для репутации Церкви и регента и засвидетельствовать волю Фердинанда относительно бывшего кардинала.
3
Эсператиста, к вящему позору Робера, нашел Валмон, догадавшийся послать за ним в Гайярэ. Монах, волею Левия провожавший в Рассвет сестру, провожал и своего кардинала. Эпинэ стоял в головах сработанного деревенским столяром гроба, слушал затверженные в детстве слова, но думал не о Создателе, а о мудром человеке, чьей мягкой твердости теперь так не хватает. Клубился пахнущий еще живым Агарисом дымок, мерцали свечи, дрожали, старательно выпевая молитвы, голоса певчих – совсем недавно обычных крестьянок.
Если бы Левий был рядом с Жозиной, когда перед ней положили шпаги отца и троих сыновей… Если бы кардинал появился до мятежа и остановил, нет, не деда, тот был безнадежен – отца… Левий смог бы… Седой невысокий клирик мог многое, а погиб от руки свихнувшегося мальчишки. Совсем как Катари.
Держись кардинал подальше от беженцев, а сестра от Дикона с Дженнифер, они б уцелели, но тогда это были бы другие люди. Они жили бы еще много лет, никого не спасшие и не утешившие, никем не убитые…
– Уратори Квани-и-и, – дребезжали певчие.
Бедняги честно затвердили гальтарские слова, но выговорить их правильно не могли. – Ти устри… пентани ме-е-е нирати-и-и…
В витражи солнечной птицей билась юная осень, перья-блики, алые и золотые, скользили по полу, словно их гонял ветерок, словно Левий напоследок напоминал, что жизнь есть величайший дар, а если ты силен, еще и долг.
– Лейи Уратори-и-и! Лейи Детори-и-и!..
«Лейи»… Лэйе… Лэйе Деторе, лэйе Астрапэ!.. Клич, что впечатался в душу, как клеймо в плечо Дракко.
Угловатые буквы, вырезанные на агате Капуль-Гизайля, при одном взгляде на который сердце срывается в неистовый галоп. Да, Коко… Барон вывез не только камею с всадниками и умбераттову змеедеву, но и парнишку-флейтиста. Останься Марианна с бароном, сны о счастье уже стали бы явью.
Догорающая свеча уронила горячую слезу, и та застыла на коже благочестивой бородавкой. Знать не знавший Левия Роже, хлюпая носом, забрал у господина огарок.
