– Я лично присутствовал при том, как его величество Фердинанд лишил этого Агния сана за трусость. Бывший кардинал бежал вместе с временщиками, покинув и своего короля, и свою паству на произвол судьбы. Теперь он пытается оправдаться и переложить свои грехи на весь Талиг, но в Книге Ожидания ясно сказано, что пока Создатель в пути и взор Его отвращен от Кэртианы, люди могут страдать отнюдь не за грехи пред Ним.
– Регент…
– Регент не вправе отменить решение короля. Что до вас, то вам дадут провожатого, и вы немедленно покинете Франциск-Вельде и Марагону, а в случае возвращения будете повешены за оскорбление памяти его величества Фердинанда и всех погибших за минувший год.
Бертольд, передайте этого человека вашим людям. Пусть выезжают тотчас же. Я могу ошибиться, но в этой телеге бед не хватает одной по имени Агний.
– Она будет! – закричал высокий парень, и Чарльз его узнал: Эрих-выходец, потерявший невесту. – Будет!
За спиной гнусаво запели рожки – начиналась Сырная гонка. Оставалось надеяться, что веселящимся марагам будет не до выставленного вон проповедника, но Чарльзу было противно и тревожно.
Не так, как в Гаунау перед обвалом, но праздник из души ушел, оставив место ожиданию какой-то мерзости.
– Норберту не в чем покаиваться. – Катершванц тоже не мог успокоиться. – Самое плохое, что он делал для нас, – это умирал.
– Эта логическая ловушка известна со времен Торквиния. – Валентин подхватил бергера под руку и повел прочь от марагских бед. – Всем «по грехам» – значит, надо искать грехи, и с этим даже можно согласиться.
Если считать грехом то, что идет во зло, только сколько грехов у марагов по горящим деревенькам и сколько у тех, кто привел нас к этому лету? Марагам есть за что спросить с талигойских властей предержащих, как живых, так и мертвых, но никоим образом не наоборот."
"– Кошки б подрали этих клириков, – Чарльз, пытаясь выглядеть беззаботным, махнул рукой. – Только б праздник людям испортить! «Скверные игрища», «духи нечистые»… Бред, причем злобный.
– Боюсь, дело гораздо сложнее. – Подобным тоном Придд, видимо, отвечал уроки, и вряд ли ментору при этом бывало уютно. – Для эсператистов, считая от Теония, подобный злобный бред – общее место, насаждали и худшее. Требование благодарить Создателя за наказание вошло в обычай, как и угрозы новыми карами, и безумные акты личного или множественного покаяния во отвращение гнева небесного, но в Талиге речи про вразумляющую кару – новость, и новость опасная.
