«Я – мориск, а то, что внутри, зеленое»… Всыпать бы этим морискам! Заявились, расплескали, а вытирать кто будет? Зегинская армия, надо думать, движется к Паоне, Садр резвится на побережье, а Агирнэ ждет, когда Рокэ оставит Гайифу без имени, а Зегину – без войны. Только ждать придется долго…
Внизу раздались голоса; отец добрался до клумбы и выговаривал садовникам. Может гореть Оллария, может беситься Паона, но, если не прополоть астры, начнется светопреставление… Некоторые вещали о горящих дворцах и непогребенных трупах, а дело-то в цветочках.
Если астры будут не прополоты, если… Если «ни у кого из глав Великих Домов не останется наследника, а последний император покинет империю…»
– Скотина, – пробормотал Валме. – Скотина ты, а не император! Прыгнул в дыру, и пожалуйста! Дворцы горят, трупы на любой вкус, чума тоже будет, куда ж без нее…
С такой скоростью Марсель по лестницам еще не носился. Внизу отец с пристрастием изучал головки так и не познавших козы цветов, отвлекать его было кощунством, но порой оправдано и святотатство.
– Сударь, – виконт уселся прямо на гравий и зачем-то положил руку на прикрытое плащом отцовское колено, – прошу меня простить, но я понял, почему началось только теперь. Это из-за Алвы, вернее из-за того, что его не стало.
Глава 7
Талиг. Франциск-Вельде
400 год К. С. 24-й день Летних Молний
1
Праздник получался не менее многолюдным, чем в мирные времена. Так утверждал Абель Трогге, не только переживший сражение и ураган, но и получивший повышение.
Теперь толстячок, сменивший пояс, но не замызганные перышки на шляпе, ходил в комендантах лагеря ополченцев и в таковом качестве приветствовал почетных гостей. Самым почетным, разумеется, был генерал Вейзель, но и спасавшие ландмилицию Гюнне драгуны получили свою долю чернично-творожной благодарности – увы, омраченной недавними потерями.
– Гюнне разрушен, – объяснял мараг. – Срыт и сожжен. Проклятые «гуси» не уймутся, пока не сживут нас со свету, только нет такого пожарища, на котором не вырос бы кипрей! Сперва – кипрей, потом – малина, и, наконец, корабельные сосны.
Мы еще встретимся в нашем славном Гюнне и попробуем творожных пирожков! Моя Зельма зимой передала секрет дочкам, бедняжка, как чувствовала, что не увидит свежей черники… Это она, когда я записался в ландмилицию, сделала мне офицерский плюмаж, я его не сменю, пока не отстрою дом.
