Еще немного, влезут на курган, захватят батарею, закрепятся и ударят в спину тем, кто пока держится. Прорыв расширится, все посыплется к кошкам… Надо атаковать! Немедленно, вот прямо сейчас, любой ценой… Кому?!
К счастью, капитан Давенпорт не был на левом фланге ни самым умным, ни самым решительным. Бертольд еще не закончил замысловатую жалобу, а один из резервных батальонов уже бросился вниз по склону. Мушкетеры на флангах вели огонь прямо на ходу, лишь бы задержать врага, пикинеры в центре шли скорым шагом, противопоставив дриксенским пикам свои, и выглядело это страшно.
Сошлись. С грохотом, с пальбой, с криками. И встали, как встают по осени насмерть сцепившиеся рогами лоси. Количество дриксов уравновесило тяжесть атаковавших сверху вниз талигойцев, и весы боя застыли, ожидая очередной гири. Чарльз сжал поводья, понимая, что следующие – они.
– «Драгуны, – подтвердила из-за спины труба, – в галоп!»
Три роты рванулись к лезущей на холм ораве, целя во фланг. Врезались, и пошла потеха.
Рубить по головам и плечам разбегающихся вражеских пехотинцев Чарльзу было не впервой, вот капитан и сам не увлекся, и роту удержал.
«Не зарывайся!» – один из намертво затверженных уроков Савиньяка. Не зарывайся, как бы соблазнительно ни подставляли спины враги. Не зарывайся, как бы ни рвались в погоню товарищи и подчиненные. Ну и что, что «гуси» бегут, – кстати, слишком уж резво и охотно…
– Стой! Стой, раздери вас всех Леворукий!!!"
"– Капитан, это ты нам? – Коня Бертольд придержал, и на том спасибо.
– Назад! К кургану!
Орудийный залп, неожиданно близкий, саданул по ушам, а кому-то – не только. Судя по болезненному ржанию и тому, как заметалась и рванула в тыл правофланговая рота, дриксенские артиллеристы не промазали. Новый залп, новые потери.
– Отходим, – велел Чарльз, на полмгновенья опередив полковую трубу.
3
Лекарь что-то делал, Арно таращился на его спину и ждал, хотя это было сплошной глупостью. Помочь Гирке теньент не мог, другом не был, родичем тем паче, а в битве наступила передышка – самое время разыскать Ариго и получить заслуженную нахлобучку.
Когда дриксы попрут опять, топтание в пусть и ближнем, но тылу начнет смахивать на дезертирство.
– Теньент, – позвал похожий на усталого хоря лекарь.
– Да, мэтр?
– Два шанса из пяти у вашего полковника есть. Для таких повреждений очень неплохо. Легкое пробито, и, что хуже, есть контузия – пуля задела ребра. Сможет дышать сам – оклемается, с такими ранами живут долго.
