– У меня тоже светлые волосы, и я тоже жду второго сына, – все так же, будто извиняясь, произнесла кагетка.
– Вы дождетесь. – Алва взял отложенную гитару и провел по струнам.
– Не надо! – почти взмолилась Матильда и увидела, что ее не понимают. – Не надо алатского! Хватит с меня мансая… Вообще хватит!
– Не будет."
"Не было. Четверо конных ехали чужими горами, а за ними кралась ночь. Падали в ладони звезды. Отправлялись в дальний путь к Агмарену облака и корабли. Кто-то ловил вдруг появившимися крыльями ветер, кто-то искал дорогу, кто-то хотел любви, а кто-то – вина… Багряной, прячущей песню горечи.
Матильда тоже брала бокал. Иногда пила, иногда забывала.
У ног сидел вернувшийся муж со своим носом, бровями и касерой. Тоже слушал, тоже вспоминал, ведь было же у него что-то до Сагранны и до тюрьмы! У всех до старости бывает молодость… Чтобы через годы стать выпитой касерой, разбитым бокалом, памятью…
Вечно…Чтоб струна звенела вечно,Чтоб струна звенела – ай-я-а,Чтоб струна звенела…Проклятая схожесть! Теперь она мерещилась уже Матильде.
Потому что Алва вдруг принялся походить на Адриана. Такого, каким Эсперадор стал перед самой болезнью. Было лето, еще был Агарис… Тогда у них в последний раз могло выйти. Не вышло.
Струны, мы с тобою струны,Струны смеха, струны боли,Отрешенность ликов лунных,Тень грозы над синью моря…Эсперадор не пел. Эсперадор пил и стрелял по подброшенным бутылкам, а говорили – по тайным узникам. Эсперадор менял любовниц как перчатки.
Эсперадор сквернословил. По Агарису бродили слухи. Они могли быть правдой, только могли…
Море, мы с тобою море,Море в штиль и море в бурю,В исступленной ласке молний,Захлебнувшихся лазурью…Быть Эсперадором – это мечта, счастье, цель! Это зависть, страх и снова зависть… Еще бы, ведь выше тебя лишь Создатель или… никого. Как тут не продать душу за Светлую мантию?! Эсперадору хорошо, лучше не бывает. В Золотых землях все замечательно, в конклаве – сплошные братья, а такая мелочь, как сердце, Эсперадору не полагается, и напиться вдрызг он может только с жиру…
Пламя, мы с тобою пламя,Грохот загнанного сердца,На закате, над снегамиНевозможность отогреться…Положить жизнь – на что?! Кто Адриана понял? Кто оценил? Кто хотя бы помнит, кроме забившейся в горы чужой жены? Дважды чужой! Могилы и той не осталось, так зачем?!
Чтоб струна звенела вечно,Чтоб струна звенела – ай-ай…– Еще! – крикнула Матильда.
Алва кивнул и саданул по струнам.
