Встретив Колиньяра, я уверился в своем предположении – я имею в виду то, что мне отведена роль виновного, – и постарался не подать Арамоне ни единого повода.
– Подбросив улики в комнату Окделла?
– Подобная мысль мне в голову не пришла. Теперь я думаю, что одинаковые улики были подброшены в несколько комнат. Я их нашел, Окделл нет.
– Какова дальнейшая судьба найденной вами печати?
– В Лаик я воспользовался ею только раз, при изготовлении диплома, о котором я говорил, но, когда уезжал, взял на память. У меня возникла не слишком разумная привычка носить печать с собой.
Позже, во время допроса, мне показалось, что эта вещь знакома Колиньяру.
– Он о ней спрашивал?
– Нет, и это было странным, ведь он спрашивал даже о засушенных цветах моей матери.
– Вы получили печать назад или изготовили копию?
– Приказом его величества Фердинанда мне были возвращены все изъятые у меня вещи и бумаги.
– Полковник Придд, когда и как вам пришла мысль сыграть роль Сузы-Музы вновь?"
"– Незадолго до разоблачения Удо Борна.
Я подумал, что новому Сузе-Музе может потребоваться алиби. У меня имелись некоторые предположения о том, кто это мог быть. Я решил действовать, когда этот человек будет на глазах у господина Альдо, но все случилось слишком быстро.
– Кого вы подозревали?
– Я полагал, что это виконт Темплтон. Удо Борна я подозревал в меньшей степени, так как отношение этой семьи к Олларам общеизвестно.
– Почему вы подозревали именно Темплтона?
– Подпись и печать подлинного Сузы-Музы выглядели иначе. Это доказывало, что второй Суза-Муза не присутствовал при событиях в Лаик, но знал о них из первых рук.
Он находился при дворе, более того, имел доступ к книге дежурств. Я предположил, что это кто-то, в чьи обязанности входит делать в ней записи.
– Вы исключили тех, кто был в Лаик, то есть герцога Окделла. Почему?
– Из-за его преданности узурпатору и неспособности к притворству.
– Теньент Савиньяк, – Райнштайнер слегка возвысил голос, – вам есть что возразить или добавить?
– Нет. В том, что касается Сузы-Музы, я ошибался.
В главном нас рассудит война.
– И шляпа, – подсказал Норберт. – Один умный спорщик заказывал себе шляпы из теста для лапши, но это очень неудобно в дождь!
– Я не люблю лапшу! – отрезал Арно. – Господин генерал, разрешите идти?
– Нет. Теперь, когда недоразумение разрешилось, я должен сообщить троим из вас достаточно неприятную новость. Вы уже знаете о смерти ее величества и о том, что герцог Ноймаринен вновь исполняет обязанности регента.
