Разбить тех самых фрошеров, что дважды расколотили Фридриха, значит перетащить эйнрехтское одеяло на себя.
– Победы, случается, крадут. Бруно немолод, холост, и у него почечные колики.
– А у меня – спина. Ноет и ноет… Твоя мать в Олларии. Оказалась там сразу после убийства и осталась. Я рад – за Эпинэ нужно присматривать. Не в смысле верности, тут все в порядке, но парень невеликого ума."
"– Я писал матери в Савиньяк. Сегодня напишу в Олларию. Где Алва?
– Где-то на юге. Он требует не переходить Кольцо Эрнани, не знаешь почему?
– Нет.
– И я не знаю. Есть что-то, что можно решить до обеда?
– Да. Мне нужен Манрик.
– Не Колиньяр? – удивился регент, и Ли стало почти смешно.
– Колиньяр бесполезен, а мстить за Сэ и Веннена – дело матери. Если она потребует чью-нибудь голову, я, само собой, ее поддержу. Манрик нужен мне как Проэмперадору Севера. Я приставлю к нему известного вам Вайспферта, так что злоупотреблений не будет. У меня нет времени приводить Внутренний Надор в порядок, а рыжий знал, как выколотить из этого несчастья прибыль, иначе бы не охотился за наследством Эгмонта.
– Заманчиво. – Теперь Рудольф шел к столу. – Только я не король, чтобы миловать преступников. Таких преступников… Но если бы я был королем, я бы выгоде предпочел справедливость. Колиньяр и Манрик виновны перед короной, законом и всеми, кто так или иначе пострадал в этот кошачий год из-за их…
– Подлоглупостей, – подсказал недостающее слово Ли. – Так мы с Эмилем говорили в детстве, но я неточно выразился. Я не прошу миловать Манрика, я прошу передать его в мое распоряжение.
Закон предполагает использование каторжников там, где они принесут наибольшую пользу. Этот человек был слишком хорошим тессорием, чтобы при пустой казне отправлять его в Занху или вялить в Бергмарк. Если Манрик поймет, что положение его семьи напрямую зависит от северных мануфактур, мануфактуры станут доходными. Потом он войдет в азарт и захочет, чтобы надорский хрусталь ценился выше алатского…
– Человек должен что-то хотеть, – регент потер поясницу и поморщился, – кроме здоровья.
Хорошо, я дам поручение в геренцию. Ты уверен, что Хайнрих не поможет зятю? Не в Бергмарк, здесь.
– Они вряд ли долго останутся родичами, к тому же гаунау больше беспокоит Излом.
– Не его одного. Эта госпожа Арамона… Ты ей веришь?
– И ей, и Давенпорту, и бергерам. Несколько раз и я что-то чувствовал.
– Не помнишь когда?
– Я посмотрю в путевом журнале, но в последний раз такое было в ночь на первый день Летних Ветров.
