За удачу!
– За удачу! – Герцогский сынок хлебнул можжевеловой и не поморщился. – У меня к вам еще одна просьба. Добудьте мне мешок жгучего перца, красного, нет – два мешка. Лучшего и срочно. Цена значения не имеет.
Глава 3
Талиг. Старая Придда
400 год К.С. 21-й день Летних Ветров
1"
"Шалая мысль, что отец Урфриды, как и любой отец, знает о дочери меньше, чем думает, прожила недолго. Ровно столько, сколько постаревшему герцогу потребовалось, чтобы пересечь кабинет и подойти к столу, за которым Ли последний раз сидел вместе с Рокэ и бароном Райнштайнером.
Тогда мать с Бертрамом раздражали Колиньяры, а Рудольфа – Сильвестр. Слишком мало раздражал, как выяснилось.
– Ну здравствуй, граф! – Военных Рудольф называл на «ты» и по имени, придворных – по титулу. Ли Савиньяк был для него чем-то вроде затесавшегося меж птиц и зверей нетопыря, правда, своего.
– Рад вас видеть, монсеньор. – Лионель без объяснений положил бумаги на стол. Подписи и печати излучали важность, только перешагнуть самый хитрый договор легче, чем выпитый под ночные откровения бочонок.
– Хорошо воюешь. – Рудольф поднес договор к глазам. – Веришь?
– Да. – Рудольф не слышал, как плескалась вокруг конских копыт живая вода, и он устал. Очень.
– Пожалуй, и я поверю… О наших делах наслышан?
– Не более того. Бруно начинает удивлять.
– Ты всегда был вежлив. Карты и рапорты найдешь в своих комнатах. Глянь, как отдышишься, впрочем, дело ясное. За дриксами преимущество, нам остается вертеться и ждать твоего братца. Ну и осени, само собой.
– Я посмотрю.
– И дерзил ты тоже всегда. Очень вежливо дерзил. – Улыбка намекала на шутку, только шутить регенту вряд ли хотелось. – Что Хайнрих? Не похудел? Ты заставил его хорошо побегать.
– Мне не с чем сравнивать: раньше мы не встречались, но охотиться «Медведю» нравится.
– Мир тем не менее предложил он.
– Хайнрих не хочет дразнить свои горы на Изломе и не намерен в ближайшее время помогать Дриксен. Я не знаю, чего в перемирии больше: презрения к зятю или уважения к предкам.
Гаунау был откровенен откровенностью шестопера при встрече с черепом – никакого риска. Для шестопера. Почему бы не сговориться с противником, от отчаянья вцепившимся тебе в пятки? Почему бы не напомнить ушлому талигойцу, что между ним и троном не так уж много голов?
– Я тоже не хочу воевать. – Ноймаринен повернулся и тяжело зашагал к окну. Лионель проводил взглядом сутулую спину и потянулся за вином – дожидаться приглашения в этом доме считалось дурным тоном.
