Молочные брызги украсили смеющуюся мордашку, слюнявчик, стол и Нари. Она тоже рассмеялась и вытерла личико сына салфеткой.
– Его высочество изволят капризничать?
В комнату заглянула Ида, и малыш, узнав любимую тетю, протянул ручки и загулил, требуя взять его.
– Ну иди, иди ко мне, моя кнопа! – Ида выхватила Дара из стульчика и покрыла поцелуями мягкие щечки. – Ты же мой сладенький! Так и съела бы тебя! Или понадкусывала бы! Нари, дай мне его на часок, мы побегаем. А тебя хотел видеть Керин. Он в большом зале приемов, что-то обсуждает с гномами.
Сказал, что без тебя никак не обойтись!
Ида опустила Пирожка на пол, и тот радостно пополз вперед, что-то разглядев в дальнем углу комнаты. Ида тоже опустилась на четвереньки:
– Дари, не так! Смотри на меня!"
"Она встряхнулась, меняя ипостась. Дари зачарованно наблюдал за тетей, а после гукнул, выгнул спинку, превращаясь в маленького крылатого льва. Он едва достигал колена Нари, но уже сейчас было видно, каким сильным и красивым зверем он станет, когда вырастет.
Мощные лапы, широкая грудь. Вот только крылья все еще были сложены на спине, слишком тонкие и хрупкие, чтобы удержать Дара в воздухе.
Нари даже не знала, в какой ипостаси сын ей нравится больше. В облике химеры он напоминал ей Керина, а в облике дракона был вылитый Скай. Отец тоже заметил сходство и, хотя не говорил этого вслух, очень гордился внуком.
А как бы гордился дедушка! Он так и не успел увидеть правнука. Нари часто с нежностью вспоминала старого ворчливого дракона и иногда представляла, что бы тот говорил в ответ на шалости и проказы Пирожка.
«Юные драконы должны вести себя с достоинством!» – непременно сказал бы он, увидев недавнюю сцену с брызгами каши. А потом взял бы правнука на руки и аккуратно оттер Пирожка от всех молочных капель, так же, как делал это с Горошинкой, когда она была маленькой.
Нари согревала мысль, что перед смертью лорд Ньорд принял Керина и узнал, что Дар – его сын.
«Обнимаю тебя, дедуля…» – подумала Нари, надеясь, что ее любовь коснется сердца старого дракона, где бы он сейчас ни находился.
– Будьте осторожнее, – обратилась Нари к Иде, вернее, к кончику ее хвоста, уже скрывающемуся за дверью, в ответ услышала короткое фырканье: мол, за кого ты меня принимаешь.
Нари быстро переоделась: не идти же в зал приемов измазанной в каше. Служанку приглашать не стала, привыкла обходиться своими силами. Она знала, что за глаза ее называют «королевой-воительницей» и побаиваются. Как-то подслушала разговор двух горничных.