Но Уинтер отказывалась поднимать на него взгляд, и когда дедушка продемонстрировал знакомый серебряный скипетр, Саймон понял, что не ошибся.
– То есть… ты меня подставила? – спросил он, поворачиваясь к Уинтер. Никто и никогда не предавал его настолько, что на мгновение стало сложно дышать. – Значит, когда ты пошла в ПРИЮТ, ты даже не думала помогать мне в поисках, да? Ты просто хотела забрать дурацкого Хищника.
– Ты сам решил идти спасать маму, – мягко заметил Орион. – Я хотел тебя уберечь, зная, что за тобой охотится Альфа, но ты пошёл в Логово и всё усложнил.
Там моё королевство не могло тебе помочь. Каждый час, каждую минуту, каждую секунду с твоего побега я только и думал, что о твоей безопасности. Но приближался День единства, Альфа практически собрала оружие, и мы не могли упустить такую возможность её остановить. Уинтер смогла связаться с птицами и передать, что с вами стало, а в ответ я сообщил, где лежит скипетр Хищника, который нужно достать ради нашего будущего.
– Он мягко улыбнулся, и вокруг здорового глаза появились морщинки. – Разве ты не понимаешь, Саймон? Вы нас спасли. Теперь Альфа не сможет использовать Хищника ни против тебя, ни против нас.
Это должно было его обрадовать, но в Саймоне закипали страх и ярость, а в груди невыносимо жгло.
– Ты поклялась, что никто не завладеет собранным Хищником, – сказал он, стиснув зубы и гневно глядя на Уинтер. – Ты соврала.
– Прости, – ответила она надломленным голосом. – Мне пришлось.
Иначе Альфу не остановить. Стая убила моего отца, и если мы не дадим отпор, не придумаем, как победить, то и нас тоже убьют. И будут убивать анимоксов из птичьего Царства, пока не останется никого, кто способен противостоять им."
"– Тогда чего ты волнуешься? – выпалил он. – Ты же у нас змея.
Повисла тишина. Даже птицы на деревьях перестали бормотать, и краска отлила от лица Уинтер.
– Я не… Он врёт! – сказала она, с отчаянием глядя на Ориона. – Я ещё не превращалась. Вы же знаете!
– Она превратилась в щитомордника и укусила Перрина, который пытался меня забрать, – сказал Саймон, выворачиваемый гневом наизнанку.
– И это было далеко не первое превращение.
– Это правда? – тихо спросил Орион. В глазах Уинтер блеснули непролитые слёзы, и она сглотнула.
– Пожалуйста…
– Это правда?
Вытерев щёки, она прошептала:
– Простите.
Орион глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
– С тобой я разберусь позже, – сказал он. – Можешь идти.
