– Однажды, потянувшись за силой, чтобы спастись в смертельно опасной ситуации, я отказался от части себя. Больше такого не произойдет. То, что было отнято когда-то, я верну обратно.
Хаджар посмотрел на спящего Кецаля, а затем поднял к лицу праву руку, где алело его Имя. И, может быть, оно звучало так же, как у Врага, но это не означало, что оно их объединяло.
Нет, его Имя было только его и ничьим больше. Ради него он чуть было не потерялся в бездне.
Хаджар закрыл глаза.
– Я уважаю тебя, но я не твой раб, – тихо прошептал он.
Когда он открыл их вновь, то перед ним, в бесконечном мраке, мерным стальным светом сиял иероглиф в форме жука. И каждая нить, каждая линия в символе, была будто оставлена совершенно невероятным, монструозным ударом меча.
Однажды, в битве с Томом Диносом, оказавшись в этом месте Хаджар едва выдерживал давление знака. Но сейчас все обстояло иначе.
Теперь на его правом плече сидел птенец Кецаля. Маленькая, но такая вольная птичка. А еще от его руки исходил багровый свет, щитом окутывавший Хаджара.
– Сегодня я нанесу тебе удар, от которого ты еще не скоро оправишься, – прорычал Хаджар. В месте, где нет законов Неба и Земли, в подвале, где таинственный металл сковывает энергию, Хаджар был не сильнее смертного. Но это означало и то, что метка Духа Меча ослабла в той же степени. И пусть Аркемейя сказала, что “раб однажды – раб навсегда”, Хаджар был не согласен. – Рожденный свободным, рабом стать не может. А, видят Вечерние Звезды и Высокое Небо, Хаджар Дархан был свободным даже тогда, когда смотрел на мир через экран ноутбука!
Сокрушительный удар кулака воли обрушился на метку.
Глава 611
Красная энергия, сгустившаяся в форму кулака, обрушилась на стальную метку. От первого же удара Хаджар ощутил жесткую отдачу.
Стоило только его воле коснуться тончайшей нити иероглифа (соседней с той, которую он разрушил во время боя с Томом Диносом), как по Хаджару ударила волна силы. Огромная, будто цунами, она захлестнула его и начала нещадно давить.
Хаджар задыхался.
Его душа затряслась осенним листом, готовым сорваться с сухой ветки реальности.
– Ну уж… нет, – с трудом произнес Хаджар.
Он, усевшись в позу лотоса, собрал еще больше воли. Теперь то, что недавно выглядело алым кулаком, обернулось острым мечом – копией Черного Клинка.
Опустившись на нить метки Духа, он мгновенно окутался сиянием цвета мокрой стали. Будто метка сопротивлялась и никоим образом не желала распадаться.
Сам же Хаджар терпел все нарастающее давление.
