Почему-то при взгляде на миниатюрное создание он ощущал небывалое родство и теплоту. Будто смотрел не на нечто, чего сам до конца еще не понимал, а на то, чего ему очень долго не хватало, и что ему вернули. Вернее – он забрал сам.
Птенец открыл клюв, что-то сонно проворковал, а в следующее мгновением ожившие листья кроны скрыли его от взгляда.
Поднявшись на ноги, Хаджар посмотрел в сторону горизонта. Как бы здесь ни было замечательно, но сейчас он спустился (или поднялся) сюда вовсе не за тем, чтобы просто предаться воспоминаниям.
– Ну, стоит, уже, попробовать, – Хаджар вытянул перед собой руку и сосредоточился.
Когда-то давно он даже попасть сюда по собственному желанию не мог. Но после испытания шамана, посещения мира духов и обретения птенца Кецаля, Хаджар стал лучше понимать это место.
Если раньше для него зеленая долина была не более, чем иллюзорной реальность, где обитал учитель, то теперь Хаджар понимал – этот мир был его частью. Такой же неотъемлимое, как сердце или меридианы с узлами.
Этот мир существовал внутри него самого. А значит, он имел над ним безраздельную власть.
– Появись, – приказным тоном произнес Хаджар и сжал кулак.
Пространство перед ним искривилось, сжалось, скомкалось, а затем в воздухе появилась клетка. Каждый из прутьев этой небольшой темницы выглядел скрученным в острую спираль луч радуги. Дно – сверкающее звездами ночное небо, а крышка – небо в полдень.
Внутри же, на жердочке, сидел большой черный ворон. О него, даже несмотря на клетку, веяло чудовищной силой.
Такой, что могла бы, без преувеличения, уничтожить с десяток Фрей.
И это учитывая, что перед Хаджаром был лишь осколок души первого из Дарханов. Может самый крупный из всех, разбросанных по миру, но, все же – просто осколок. Тень от тени изначального сознания.
– Пришел-таки, потомок, – в отличии от прошлого визита Хаджар, сейчас духу речь давалась с трудом. А в такт каждому произнесенному слову вспыхивали прутья клетки. – И зачем только все эти сложности с эльфийскими ядами….
– Чтобы ты не захватил мое тело, Дархан.
Ворон открыл клюв и издал звук, похожий на могильный клекот.
– Оно все равно будет мое, птенец, – произнесла птица. – чтобы ты не делал, через шесть лет и одиннадцать месяцев, это тело станет моим.
– Если я не стану Повелителем.
– Повелителем… – Черный Генерал, кажется, задумался. – Ах, ну да… Что же, если ты справишься, то это отсрочит мое главенство в этом мешке плоти, но ненадолго.
