Здание словно проросло из-под земли — камни и растения застыли в мягком танце, сливаясь друг с другом.
В большинстве городов такое смешение архитектурных стилей выглядело бы хаотичным, даже раздражающим. Здесь же чувствовался негласный ритм, некая форма единения, связывающая все воедино. Каждое здание со своим характером и историей выглядело, как ноты в общей композиции, гармонично сочетаясь в визуальной пляске, вызывающей восхищение, а не желание отвернуться и сбежать.
Но куда больше даже самых интересных зданий, Хаджара привлекли сами жители города.
"
"Стаи детей с лицами, перепачканными грязью после очередного приключения, шныряли между переулками или играли в игры в небольших скверах и прямо на улицах. Их смех и крики восторга эхом разносились по городу, но те не сопровождались даже намеком на присмотр со стороны родителей.
Взрослые, напротив, неторопливо прогуливались или вели беседы друг с другом. Одни обменивались кивками и приятными улыбками, другие буднично болтали с абсолютно нейтральными выражениями лиц, и в воздухе ощутимо, на фоне всех прошлых странствий, отсутствовало напряжение.
Все, что чувствовал Хаджар — лишь безграничное уважение, которое каждый из жителей испытывал к любому, кого видел перед собой.
Продвигаясь дальше, в глубь города, Хаджар проходил мимо магазинов с открытыми фасадами, где на деревянных полках были выставлены разнообразные товары. Замысловатые ткани, гончарные изделия, кувшины, наполненные маринованными деликатесами, и выпечка, настолько свежая, что он мог почувствовать ее манящий аромат на расстоянии.
И ни одного лавочника, охраняющего эти сокровища.
Горожане приостанавливались, чтобы оценить товары, некоторые брали их в руки и внимательно осматривали. Но не было ни торопливого рассовывания товаров по карманам, ни бегающих, крысиных взглядов. Все оставалось в том виде, в каком было найдено и возвращалось обратно на полки.
И в какой-то момент Хаджар понял, что его смущало все это время — он так и не заметил ни единого стража.
Во всех других городах, где он бывал, на каждом углу стояли часовые, зорко следящие за любым проступком. Здесь же, казалось, понятие вооруженных людей, несущих дозор, оставалось чуждым. Как будто сам город, с его пестрой, разношерстной архитектурой и не стихающим гулом людей, служил ему защитником.
— Никогда не любил эту страну, — фыркнул сидевший на плече Хельмер, жующий яблоко. Или же Хаджар хотел надеяться, что это действительно — просто яблоко.
