— Вообще-то ты только что мне заявил, что это Черный Генерал заточил Ляо Феня.
— Я? — переспросил Хаджар. — Хельмер, иногда меня утомляют твои шутки.
С этими словами генерал продолжил путь к уже видневшемуся на горизонте городу. Все ведь прекрасно знали, что именно Император стер Гиртай.
А еще… дурацкое дежавю. Будто он уже шел по этой дороге и вел подобный же разговор с Хельмером…
Такое же ощущение Хаджар испытывал тогда, в аномалии, несколько веков назад, когда прыгал по облачным островам.
Хотя, может, это все от усталости.
Глава 1875
Войдя в город, Хаджар первым делом обратил внимание на разросшееся переплетение улиц, которые аккуратным полотном ложились под ноги. Булыжники, тщательно подобранные и неумело пытающиеся скрыть следы износа от тысяч пройденных по ним шагов, создавали гармоничную основу для необычного облика поселения.
Взгляд Хаджара блуждал по городскому пейзажу, находя необычные черты в деталях его архитектурных чудес. Здания, преимущественно одно или двухэтажные, органично раскинулись вдоль горизонта, и ни одно из них не требовало к себе агрессивного внимания и не отбрасывало длинных, царственных теней на соседей.
Все эти постройки, скорее, рассказывали о руках ремесленников, создавших их, а не о богатстве и положение живущих внутри.
Слева от него стоял очаровательный деревянный дом, несущие балки которого потемнели от старости. Фасад украшала витиеватая резьба, каждая из которых шептала истории о былых временах.
Сцены с резвящимися детьми, величественными животными и небесными существами застыли в деревянных рельефах, отдавая дань уважения работе мастеров.
В нескольких шагах от деревянного чуда внимание генерала привлек мягкий, выжженный солнцем оттенок кирпича. А сразу за ним, следующее строение казалось данью палитре разноцветья: его крыша выложена из черепицы, переливающейся от жженого оранжевого до насыщенного коричного. Каждый кирпич, каждая деталь, казалось, были уложены с особым расчетом и планом, создавая пеструю картину земляных тонов, которые, тем не менее, каким-то чудным образом гармонично перекликались с солнечным небом, застывшим над головой Хаджара.
И стоило только генералу счесть, что поэзия архитектурных стилей достигла своего крещендо, как перед ним предстал каменный дом, укутанные мантией природы. Плющ нежно-зелеными усиками обнимал холодные камни, пробираясь все выше к окнам, превращая тех в живые портреты.
