Это была часть плана, чтобы скрыть их от остальных богов.
Генерал покачал головой.
— Наверное, тебе было сложно солгать остальным, — внезапно произнес он. — это ведь идет наперекор твоей природе.
Лик Ирмарила омрачился и из-за этого звездный сад погрузился в едкий сумрак, а над головами смертных протянулись покровы ранней ночи.
— Да, генерал, тяжело, но… это что, надо было сделать. Таков был мой, перед ними, долг и я должен был выполнить его, как бы мне не было тяжело или больно.
Генерал хотел бы понять то, о чем его говорил Ирмарил, но не понимал.
У него ведь не было своих детей. И не могло быть. Во всяком случае, если верить тому, что ему сказал Яшмовый Император. Или тот еще ничего не говорили? Или так и не скажет?
Может и этот диалог с Ирмарилом тоже являлся лишь сном и, стоит генералу проснуться, как он забудет большую часть, оставив на память лишь смутные ощущения.
— А знаешь, — вдруг снова расплылся в улыбке Ирмарил. — я ведь очень люблю волшебство и магию!
— Знаю, — признал генерал.
Да чего уж там — все на Седьмом Небе знали о любви Ирмарила ко всему, что имело отношение к волшебству и власти Имен.
Так что на каждом Вишневом Пиру присутствовали лучшие из кудесников всех четырех краев — смертные, боги, демоны и духи. И каждого, кто мог показать что-то новое, Ирмарил щедро одаривал, а тех, кто не справлялся — подбадривал и обещал, что будет ждать их новых творений.
Ирмарил был хорошим… богом. Как бы нелепо это ни звучало и… странно. Генералу раньше никогда не казалось, что словосочетание «хороший бог» звучит как-то… нелепо.
Он вообще не задумывался о том, что такое «хорошо» и «не хорошо». Лишь о том, что «надо» и «необходимо».
— Мне тут Кестани по секрету нашептала…
— После того, как ты едва не сжег её башню, когда играл с младшими богами?
Ирмарил засмеялся и от его смеха бутоны звездных цветов начали распускаться, а в мире смертных после затяжной зимы наступила теплая весна.
Иногда генерал, в последнее время, задумывался, сколько лет проходило в мире смертных за те мгновения, что боги проводили здесь, на Седьмом Небе и являлись ли эти мгновения… мгновениями или же, на самом деле, были все теми же годами, просто воспринимались чуть иначе.
— У потомка моего старшего сына, однажды, родится ребенок, который будет обладать половиной крови смертного.
Генерал уже второй раз едва не свалился со скамейки.
— Но это…
— Будет нашим с тобой особенным секретом, — перебил Ирмарил с улыбкой и без тени угрозы. Он всегда доверял генералу.
