У надзирателя Хаджара было действительно забавное имя – Литий. Но, увы, юмор никто кроме самого уже узника оценить не мог. В этом мире не существовало таблицы периодических элементов. А если они и была, то в ней, наверняка, значились какие-то другие.
– Слушай, я тебя самого знаю со вчерашнего вечера.
– Ты сам купил билет в наш цирк уродов, тебя никто не заставлял.
– Это-то тут при чем?
– При том что, если бы ты не оскорбил владельца, никто бы не стал ставить тебя в такое неловкое положение."
"Цирк уродов? Любой другой бы на месте Хаджара испугался бы подобному, но он лишь почуял запах свободы.
– Я должен владельцу две золотых монеты за сломанный шатер, – кажется, солдат напился и набедокурил.
Он в последнее время вообще часто пил и жаловался Хаджару на жизнь. Говорил, что его бросила жена и ушла к более сильному практикующему. Тот пробился на уровень Формирования и смог стать добиться высокого чина в армии Короля Примуса.
В принципе, Хаджар был только рад несчастью своего мучителя.
– Так что смотри – пять монет ты даешь мне, две я отдаю твоему начальнику, а он тебе, за приведенного уродца платит премию. А она наверняка составит больше, чем пять золотых. Мы оба в прибыли!
Некто мялся за дверью, тяжело переступая с ноги на ногу.
– Это попахивает махинацией. А ты знаешь новые законы – мне за это руку отрубят, а тебе голову.
– Никто и не заметит пропажу этого уродца. Сюда уже год никто кроме меня не заходит.
– Да кто он вообще такой?
Хаджар лишь поджимал губы.
Надо же – теперь он стоил пять золотых монет. Раньше один лишь его правый ботинок стоил в сто раз больше. Но ему на это было плевать – главное, выбраться отсюда.
– Сын опального дворянчика, – легко соврал солдат. Насколько же он сильно обнаглел, что собирался продать принца? – Тот уже давно окочурился, а про этого и вовсе забыли.
Ну или просто был очень глуп.
– Пять монет говоришь?
– Пять.
Незнакомец еще немного помялся.
– Дай, сперва, посмотрю на товар.
– Да пожалуйста, – легко согласился солдат.
– Только постарайся не дышать. Запах там еще тот.
По коридору разнеслось эхо от шагов, в тяжелом замке повернулся ключ и Хаджар зажмурился от яркого света. Раньше солдат всегда заходил без факела, а сейчас и вовсе притащил сразу две масляные лампы.
Для проведшего год во тьме Хаджара, это было сродни тому, как если бы в темницу закатилось сразу два полуденных солнца.
– Ну и вонь, – сморщился высокий, худой мужчина в заплатанном камзоле.
