Он был бы сильно разочарован если смерд, из которого он собирался сделать наглядный пример, умер бы лишь от одной его воли. Нет, он будет убивать его медленно. Продемонстрирует все свое умение и навыки, чтобы в следующий раз уже никто не встал у него на пути. И тогда в их семье появиться второй генерал.
Отец будет доволен, а Колин, наконец-то, отплатит девуке-Лин за все годы унижения.
Как же она будет кричать и стонать, когда он сделает с ней все, о чем фантазировал…
Колин бросился в стремительном выпаде.
Его стадия позволяла ему двигаться со скоростью молодого гепарда. Лишь мгновение назад он стоял в десяти метрах от Хадажара, а внезапно уже оказался на расстоянии выброшенного перед собой жала клинка.
Окутанный черным светом, меч на секунду превратился в скорпионье жало. Совсем не такое призрачное и эфемерное, как в прошлый раз. Теперь оно было отчетливо видно и почти даже ощущаемое.
И все же, Хаджар попытался не заблокировать его, а увернуться.
Он отвел левое плечо в сторону, избегая удара наконечником, но… Глупо было рассчитывать, что он сможет полностью уйти от удара практикующего стадии Трансформации смертной оболочки.
Со стороны казалось, что меч так и не коснулся Хаджара. Но тут почувствовал, как “тело” скорпионьего жала толкнуло его в грудь.
Удар оказался такой силы, что Хаджара подкинуло в воздух, перевернуло несколько раз и силой ударило о щиты стоявших кругом воинов.
Он скатился с них на песок.
Колин, демонстративно, отвел клинок в сторону и остановился в ожидании противника.
Первый удар.
Хаджар медленно поднимался. Почему-то именно сейчас он вспоминал уроки Южного Ветра.
- “Все в этом мире сражаются, мой принц. Рыбак борется с рыбой и океаном, кузнец с огнем и железом, крестьянин с погодой и землей, но лишь адепты сражаются с собственной судьбой.”
Хаджар поднялся.
– Ты забыл обнажить меч, смерд, – зубоскалил Колин.
Он даже не думал защищаться. В его стойке любой сходу увидел бы столько брешей, что хватило бы и юнцу с кухонным ножом в руках.
Хаджар взялся за рукоять меча, но не стал отвязывать тесемки от гарды.
– Боишься порезаться, деревенщина? Забудь о трех ударах, – и, намного тише, так чтобы его никто не услышал кроме Хаджара, добавил: – мне не нужны подачки от шлюхи в доспехах.
И Колин устремился в новом выпаде. На этот раз его жало стало еще отчетливее и даже слегка отодвинулось от клинка. Теперь оно летел перед ним на расстоянии в несколько ладоней.
