Но, мой генерал, позвольте сказать слово?
Лин лишь взмахнула рукой, и Колин продолжил:
– Все время, что я вижу этого офицера – он лишь проявляет неуважение по отношению к королевской армии и королевским дворянам. Такое поведение недопустимо! Перед нами не более, чем сорняк, решивший, что он может красть солнце, предназначенное цветам! Такое поведение, такой сорняк – нужно искоренять, немедленно выпалывать!
– Что вы хотите сказать, адъютант? – поторопила Лин, поправляя скрипящее седло.
Её лошадь фыркнула и взмахнула хвостом, отбивая нападение слетающейся на тепло и пот мошкары.
– Я прошу поединка до смерти! – с видом заслуженного полководца произнес Колин.
Он выпрямил спину и задрал подбородок к небу, застыв в позу человека, только что одержавшего победу над армией демонов.
– Ты с ума спятил, Колин?! – рявкнул Догар.
Старик в черном тут же взбеленился:
– Как смеешь ты, червь, так обращаться к молодому господину?! – но на него никто не обратил внимания.
– Командир, – Хаджар поклонился своему старшему офицеру.
– позвольте мне принять этот вызов.
Генерал тоже повернулась к своему самому верному из командующих. Догар никогда её не подводил и его мнению она всецело доверяла. Возможно, именно поэтому Лин отправила показавшегося ей перспективным юношу в лагерь к “Медведю”. И, быть может, чутье её не подвело.
По уставу, решение о смертном поединке должно было принимать непосредственное руководство офицеров. В случае с Колином, это была сама Лин, но вряд ли она будет против.
Генерал Весенеего может лишь плести против неё интриги, но не более.
Она ведь не хозяйка борделя…
Весь город знал, что именно семья Лаврийских сожгла Чистый Луг. Говорили, что из-за того, что хозяйка обладала какой-то информацией касательного патриарха семьи – генерала. Но то были лишь слухи. Как оно обстояло на самом деле…
– Уверен, Хаджар?
– Да, командир.
Догар посмотрел в глаза своему помощнику, но, как и всегда, не увидел в них ничего кроме стальной воли и непоколебимой решимости.
– У тебя есть мое разрешение.
Хаджар благодарно кивнул и повернулся к противнику.
– Генерал? – еще раз обратился Колин.
– Разрешаю, – без колебаний кивнула Генерал.
Улыбка на лице адъютанта стала еще шире. Он принял свою излюбленную стойку, напоминающую скорпиона, занесшего над головой жало перед выпадом. В доспехах, в стальных сапогах, он выглядел куда как внушительнее своего визави.
Восточный ветер трепыхал одежды Хаджара.
