Книга? Но с твоим появлением все давно уже идет не так, как там, верно? А значит, благодаря тебе наша судьба в наших руках. Остальное меня не волнует. По своей воле я таким как тот герой романа точно не стану. Мы — два совершенно разных человека. И наконец, я не чувствую себя обманутым. Люди вокруг рождаются и умирают, страдают и радуются, для меня окружающий мир вполне реален. Это не значит, что я тебе не верю или что-то подобное…просто… моя реальность вот такая.
Мужчина подается вперед и заключает меня в кольцо своих рук.
— Бог это или вселенная, я благодарен, что они привели тебя ко мне. Ты здесь, я могу тебя коснуться. Другое меня не волнует.
Все еще сложно поверить в то, что Рейнарду настолько оказалось по боку эта тайна общемирового масштаба. Я застываю в его объятьях, все еще не способная смириться с такой вот правдой.
Меня целуют в макушку и отстраняются. Это не он, это я все еще пребываю в шоке.
«Как тебя звали в той жизни? Чем ты занималась? Что тебе нравилось? Когда у тебя, той тебя, день рождения? …в той жизни, ты…была замужем или состояла в отношениях?» — вот что интересует герцога.
Его энтузиазм сбивает с толку.
— Погоди…ты и правда так спокойно все принял? — я все еще не могу поверить."
"Представьте, вам кто-то говорит, что красное, для всех остальных — это зеленое. И вместо даже толики удивления, вы просто: ну да, как скажете. Так запросто поверить, что он не притворяется, я не могу.
Щурюсь и ищу намеки на недосказанность в его глазах, в лучах фонарей, ставших еще больше похожими на янтарь.
Или…пиво. Да, вот прямо здесь и сейчас я бы не против испить пенного напитка.
— Ну да. Знаешь, ты сейчас и та Юнис, которую я взял в жены — словно небо и земля. Должно было быть что-то, отчего произошли такие изменения. Я просто не рассматривал, да и не мог, очевидно, факт переселения душ, думал, может нервный срыв или то была такая маскировка… — пожимает плечами Рейнард и улыбается.
У меня вырывается нервный смех. Думаю, он реагировал бы иначе, не будь он по уши от меня без ума.
Хе-хе-хе. Словно камень с плеч свалился, так стало легко после чистосердечной явки с повинной.
— Только больше никому не говори. Это может быть опасно, да и к тому же, мне льстит знать о тебе то, о чем другие не в курсе, — большая ладонь сжимает мою, и даже сквозь рукавицу мне становится теплее.
— Ну а тот Рейнард, из книги, он тебе больше нравится? Или реальный я все же лучше? У него-то точно нет таких мускулов.
— Без комментариев.
— Юнис…Юля.
