И когда дохожу до странной реакции Тихомирова на платежку, вижу, как Анна Ивановна на мгновение прикрывает глаза и тяжело сглатывает. Замолкаю.
— Померла, все таки… — заключает она хрипло.
— Кто? — Спрашиваю осторожно и ощущаю, как по рукам разбегаются холодные мурашки.
— Мать Кости, — Анна Ивановна впервые позволяет себе назвать начальника по имени и присаживается на диван. — Значит, если две недели прошло, то и не проводит ее… — качает головой, зависая взглядом в одной точке.
— Почему ему не сообщили? — я подхожу к дивану и присаживаюсь рядом с женщиной, чувствуя, как начинает сосать под ложечкой.
— А не общались они, — пожимает плечами женщина. — Подробности Тихомиров сам тебе расскажет, если захочет. Десять лет назад он последний раз ездил в родной город. Мы только работать с ним вместе начали, а когда вернулся, попросил меня покрестить его.
— Вы — крестная Константина? — удивляюсь.
— Да, — чуть дёргаются уголки ее губ. — Два сына у меня перед Богом. Константин мне тогда Семку доучить в институте помог.
Без мужа я бы не потянула. Как тут откажешь?
— Он уволил Семена, — говорю шёпотом. — Подумал, что мы встречаемся. Кричал, телефон мой разбил, — обхватываю себя за плечи. — И целовал…
— Ясно, — она неожиданно притягивает меня к себе и обнимает. — С Семёном — это ерунда. Остынет. Ты не думай, девочка. Костя не плохой. И обидеть тебя не хотел, просто брошенным себя снова почувствовал. Больно ему было. Я ведь видела, что ты в душу ему запала, но почему-то решила, что с Сёмой тебе попроще будет.
Всякие вам поводы для общения создавала. Дура старая…
— Вы не старая! — спохватываюсь, отстраняясь. — И не дура, — добавляю серьезно. — У вас замечательный сын.
— Это то хорошо, — кивает она. — Да только Константину теперь даже поехать некуда, — заканчивает расстроено. Оборачивается, хватая со стеклянного столика телефон. — Сильно пьяный был?
— Ну так себе… — отвечаю честно.
— Иди на кухню, — кивает она мне на дверь.
Сообрази нам чай. — Мне позвонить нужно.
__
Ухожу, прикрывая за собой дверь. Делаю несколько шагов и неловко останавливаюсь в коридоре.
Ребята тихо перешептываются, стоя возле окна и держась за руки. Семён рисует какие-то узоры по голому животу Марики. Он немного виден из-под короткого топа. Обнимаются, целуются…
Чувствуя себя лишней, перевожу взгляд на входную дверь. Может быть, просто тихо уйти? Но сил остаться одной сейчас нет.
