— А остальное все в норме, — заключает моя врач и начинает вклеивать результаты анализов в небольшую книжечку с изображением малыша. — Теперь будешь всегда ходить с этой картой в сумке, как с паспортом. Любые медицинские вмешательства только на ее основе.
— Поняла, — киваю. — А что с основной картой?
— А в основной никаких упоминаний о твоей беременности не будет до получения родового сертификата. Если он, конечно, тебе понадобится. Так, держи, не потеряй, — Калерия Викторовна подает мне книжечку и снимает очки.
— Теперь жду тебя через две недели, если ничего не будет беспокоить. Если будут какие-то проблемы, то свой номер телефона я написала тебе на обложке. У тебя ещё есть вопросы?"
"— Нет, — я забираю сумку и встаю со стула. — Спасибо большое и до свидания.
— До свидания, — отвечает врач мягко. — Не балуйся.
С улыбкой выхожу из кабинета и смотрю на часы. Девять тридцать. Анне Ивановне я обещала быть на работе в десять. Плохо только, что опять не позавтракала, а сейчас уже не успеваю.
Может быть, булочку с кофе купить и поесть в машине?
Пообещав своему охраннику оставаться в зоне видимости, прохожу по коридору до кафетерия и, едва только успеваю втянуть в нос запах запеченых в тесте котлет, как к горлу подкатывает непроглатываемый ком тошноты. Срываюсь в противоположную сторону и забегаю в туалет. Глубоко дыша, склоняюсь над раковиной, включаю холодную воду и потихоньку чувствую, как тошнота начинает отступать. Фух… Когда же это кончится?! Из соседней кабинки слышу, что там находится моя подруга по несчастью.
Точнее по счастью.
Мою руки, выключаю воду и уже собираюсь выйти из туалета, как дверь той самой кабинки открывается, и неожиданно из неё мне наперерез появляется женщина Константина. Ухмыльнувшись, она подходит к раковине и тем самым перекрывает мне путь к выходу из туалета.
— Здравствуйте, — вежливо говорю ей в спину, а сама чувствую, как сердце падает вниз и гулко ухает о кафель.
Назима, какой позор. Ты любуешься, думаешь о мужчине, у которого есть беременная женщина.
Все правильно. Логично. Иначе никто не стал бы ее терпеть. Иначе что ещё ей делать утром в гинекологи?
Меня поочередно бросает то в жар, то в холод. Рубашка прилипает к спине.
— Разрешите, пожалуйста, пройти, — выдавливаю я из себя.
Но Виктория не спешит двигаться. Умывшись и выпив воды прямо из-под крана, она поднимает на меня лицо и зло оскаливается.
— Тихомиров мой, поняла? — шипит. — Я тебе его не отдам.
