А ведь они с Назимой ровесники… Обрываю виток рассуждений, который зашёл явно не туда.
Михаила отправляю на совещание в бывшие владения Адашевых, а сам, уезжаю домой, потому что возвращаться в офис… Это сегодня выше моих сил. По дороге ещё немного работаю, утверждаю сметы новых заправок, смотрю отчёты по издержкам транспортировки горючего, и поднимаю старые армейские связи, делая важные звонки по Питеру.
— Как ты думаешь, Валер? — откидываюсь на сиденье и смотрю в зеркало заднего вида, где ловлю глаза своего безопасника.
— Я заслужил сегодня надраться?
— А есть повод? — весело отзывается он. — С чем поздравить или посочувствовать?
— А если просто так? — ухмыляюсь.
— Это уже алкоголизм, — философски отзывается он. — Но, кажется, повод у тебя, Константин Петрович, все-таки имеется. — Он заворачивает к участку и кивает в лобовое. — Гости у тебя…
Я опускаю стекло, потому что в сумерках сквозь тонированную пленку уже ничего не разобрать, и вижу, что прямо напротив калитки припаркована машина Вики.
Саратова распахивает водительскую дверь и вытекает из машины в обнимку с бутылкой вина. Пошатываясь, подходит к капоту моей машины и садится на него.
— Черт… — тру я лицо. — Час от часу не легче.
— Убрать, Константин Петрович? — с готовностью в голосе интересуется мой безопасник.
— Нет, я сам, — отвечаю, закрывая окно и дёргая дверную ручку. — Мы в ответе за тех, с кем переспали, Валера. Все, пока. Завтра в восемь, — добавляю, забираю вещи и выхожу из машины.
Подхожу к Вике, останавливаясь на расстоянии пары шагов. Она поворачивает на меня лицо с жирными потеками туши по щекам. Я, наверное, второй раз в жизни вижу у неё на столько потерянный и открытый взгляд.
— Слезь, пожалуйста, с капота, — прошу ее спокойным тоном. — Валерию пора домой.
— Ты поменял код на воротах, — говорит Вика, соскакивая на асфальт и делая неуверенный шаг ко мне навстречу. — Я не смогла заехать… — пьяно закусывает губу.
— Надеюсь, пила ты уже здесь, — говорю, забирая из ее рук бутылку.
— А что? Волнуешься? — протягивает она руку к воротнику моего пальто и убирает несуществующую нитку. — Так переживаешь, что не звонил почти четыре дня?
— Мне кажется, я очень четко высказал свою позицию, — делаю я от неё шаг назад. — Да и ты, кажется, сделала свой выбор.
— Ну прости меня, Котя, — она кидается мне на шею и вжимаются так, что как не пытайся, не отдерешь. — Я дура. Я была неправа.
