Не-не-не, мы ничего не скрываем! Мы открыты миру, как ладони иллюзиониста!
– Эмилия, ты не хочешь прогуляться? Размять ножки? – предложил я, вставая. – Как тебе представление?
– Очень романтично. Только я не очень поняла: Фройя же замужем? И к тому же она способна предвидеть будущее. К чему ей была нужна эта интрижка? – спросила Эмилия, поднимаясь с кресла. – Ведь она сделала всех несчастными!
– Люди редко задумываются о последствиях своих поступков, – чуть заметно усмехнулся я. – Особенно когда ими движут эмоции.
Ну вот я – я же знал, чем рано или поздно закончится моя интрижка со Свеей? Если бы подумал, то точно бы знал.
– Разве тебе никогда не приходилось делать под влиянием эмоций такое, о чём бы ты потом сожалела?
– Мне – приходилось. Но я же нечаянно! Я ведь не Фройя, не знаю заранее, чем это закончится! – возмутилась Эмили, будто я её наказывать собирался.
– И хвала Годину! Ты можешь жить полной жизнью. Эмоции делают нашу жизнь ярче.
– Ничего себе: «ярче»! Она же всё потеряла!
– Эмили, Фройя ничего и не имела! Она, можно сказать, и не жила раньше, до встречи со своим любимым! Она не знала, что такое быть матерью ребёнка от любимого мужчины…
– А ребёнок-то чем виноват? – в очередной раз возмутилась моя чистая душой супруга.
– Злобный Лохи должен был погибнуть! Неверная Фройя должна была погибнуть! Но ребёнок должен был остаться жив! Как… – Тут она замялась.
– «Как»?.. – уточнил я.
– Как символ того, что любовь сильнее! И где был её любимый? Почему он не защитил Фройю и её сына?
– Он был в походе! – стал заводиться я.
– И вообще это не важно! История не об этом! История о том, что нельзя изменить предначертанное!
– Но ведь ты же сам мне говорил, что нужно брать в свои руки веретено судьбы и прясть свою жизнь самому!
Я застыл с открытым ртом и повёл взглядом в сторону, будто там, на сцене, был написан ответ.
Но на сцене стояла Свея.
Она стояла и через опустевший зрительный зал злорадно смотрела на нашу ложу. Глупая женщина! Она думала, что мы ругаемся. Что я несчастен в новом браке и жалею, что её отверг.
А я был счастлив!
Счастлив как никогда раньше.
Я мог разговаривать о своих пьесах! Разговаривать с человеком, который не препарировал их с целью найти недочёты, не выливал на меня патоку вёдрами, чтобы сделать мне приятное. Я говорил с человеком, которого мои пьесы заставляли задуматься.
А он заставлял задуматься меня.
Точнее, она. Она заставляла.
И это было…
…Будто нить судьбы связывала нас воедино.
– Пойдём прогуляемся.
