Настоящее позорище!
«Но, как выяснилось, дорогая моя Гела, это не всё! Совершенно случайно мне посчастливилось услышать продолжение. Я шла к герцогу, чтобы попросить разрешения на одну книгу из библиотеки (он просто помешан на ней, не даёт ничего выносить), и поднималась к нему в башню. На лестнице я услышала крики. Пришлось подняться выше, чтобы разобрать слова». – Разумеется, «пришлось» совершенно случайно. – «“Это твоя дурная кровь!” – кричал герцог.
“Отчего же твоя кристально чистая её не перебила? – осмелилась возражать его супруга.
– Не оттого ль, что ритуал зачатия первенца можно провести лишь единожды?!”
“Не смей обвинять меня!” – заорал нэрр Нильс так, что я чуть не оглохла.
“А то что? – спокойно, но очень чётко произнесла герцогиня. – Думаешь, я не знаю о твоей столичной «шалости»? Теперь можешь ни в чём себя не ограничивать: от этой дряни ублюдков ты больше можешь не бояться”.
“Что ты сказала?”
Я хоть и стояла на лестнице, но испугалась так, что чуть не оконфузилась, таким тоном спросил герцог.
“Что слышал! А если она попробует ещё раз обо мне или моих детях слово дурное сказать, то как-нибудь и не проснётся! Я тоже кое-что умею! И своих детей в обиду не дам!”
Я услыхала шаги сверху и поспешила вниз, испугавшись, что меня поймают за подслушиванием. Я старалась спускаться бесшумно, но мне казалось, стук шагов окружает меня со всех сторон, сверху, снизу, везде. Дорогая моя Гелочка, я такого натерпелась в то мгновение!»
А вот не надо было подслушивать!
«Подумать только! Нэйра Каталина использовала свою целительскую магию, чтобы лишить соперницу способности зачать! Какой позор! Немудрено, что от дурной крови родился такой беспутник, как Рауль!
Завтра нэрр Нильс и нэйра Каталина отправляются кораблём в столицу.
Я остаюсь в Драгаарде. Не выношу качку. Даже немного жаль, дорогая Гела, что я не узнаю, чем закончится этот скандал».
* * *Я сидела как громом поражённая. Наверное, поэтому не обратила внимания, когда бумага под пальцами затлела и в следующий момент полыхнула огненными языками.
Я едва успела добежать до камина, как она рассыпалась белым пеплом.
Я только что спалила документ, который искал Броквист.
И ни капли об этом не жалела.
Итак, мой дорогой Рауль и есть автор бессмертной «Оды». Теперь многое прояснялось. Его слова о гибели родных, что он был виноват, но остался жив. Правда, он не знал, что погибшие тоже не были невиновны.
Во всяком случае, родители.
