Недолгое потепление в отношениях вновь сменилось ледяной стужей.
– Если вы не возражаете, я хотела бы пройти в покои, нэрр Рауль. – Я вывернулась из-под здоровой его руки, которой он упирался в стену. – Жарко.
Эльдберг тут же меня догнал.
– Я не хотел тебя обидеть. – Это, конечно, не извинение, но всё равно приятно.
– Да? – не поверила я.
– Мне действительно было интересно: думаешь или делаешь вид?
– И?..
– Похоже, думаешь.
– Я всегда думаю! – возмутилась я.
– Никто не может думать всегда. Ночью, например. – Он с намёком изогнул бровь.
– А что «ночью»?! – Я смутилась, но не собиралась так запросто сдаваться. Даже если иногда я всё же… забываюсь, когда герцог… Ну, в общем…
– Ночью же ты спишь? – победно завершил он.
Я надулась, и до покоев мы дошли молча.
– Пойдём греться в гостиную! – предложил супруг, который всё это время сохранял на лице довольное выражение.
Я промолчала, сосредоточенно распуская шнуровку на спине. Красивое новое платье нахватало столько грязи по подолу, что там уже с трудом угадывался изначальный цвет.
Моих пальцев коснулись тёплые руки Рауля, и его дыхание обожгло шею.
– Давай помогу, – выдохнул над ухом супруг, но тут узелок наконец поддался, и платье ослабло.
– У меня сейчас работницы в мастерскую придут!
– И пусть работают, – согласился герцог, прижимаясь ко мне сзади грудью.
Мысль провести вечер с селянками уже не казалась такой привлекательной. Особенно после подслушанного.
Но и в гостиную меня не тянуло.
Тянуло никуда не уходить. Остаться на своей знакомой и понятной кроватке с нежным и ласковым мужем, который явно на что-то намекал.
– Мне хотя бы нужно их предупредить! – пошла я на уступки.
– Вообще-то, ты здесь герцогиня. Что хочешь, то и делаешь. Хочешь – приходишь, хочешь – не приходишь.
– Я хочу прийти!
Может, обо мне и говорят всякие гадости, но они надуманные. Не хватало ещё дать для них реальные основания.
– Ладно, – согласился муж, и вместе мы всё же стянули с меня платье, даже не слишком запачкав волосы.
Пока я приводила себя в порядок у туалетного столика, супруг вызвал прислугу.
Вскоре в дверь постучали, и Рауль открыл.
– Нэйре-герцо… – начал мо Йохан, но замолчал на полуслове.
– Что «нэйре-герцогине»? – переспросила я, потянувшись корпусом к двери.
– Письмо-с, – без привычной уверенности ответил дворецкий.
– Благодарю вас. – Я поднялась, подошла и взяла конверт с традиционного подноса."
"Не могу придумать, чьё письмо я сейчас была бы рада получить. Может, от батюшки? Но не уверена.
