Я не торопясь написал жене письмо и положил его в почтовик. Времени было уже много. Эмилия получит его только утром. А ещё завтра до Драгаарда доедет мой подарок. И вечером я узнаю её реакцию.
Признаться, я уже давно ничего так не ждал. Наверное, с детства, когда на Новый год в Драгаард для всех детей привозили подарки…
Воспоминания об утраченном детстве окончательно испортили настроение, и я лёг спать, не написав ни строчки, кроме письма жене.
Ничего. Я обязательно наверстаю.
* * *Утро началось со сборов к королю, который, стоило ему проснуться, накидал мне свежих заданий: куда заехать, кого проверить, с кем и что обсудить.
Вообще-то, я собирался через пару дней уехать к себе в замок. Но судя по активности монарха, который пытался сунуть меня в любую дырку, ему моё будущее виделось иначе.
…Если только он не пытался отвлечь меня от поисков его новой любовницы.
Я проверил ящик почтовика из замка, как только встал и перед тем, как уехать, но, в отличие от королевского, он был пуст. В итоге энергии после завтрака у меня было только на то, чтобы забраться в экипаж.
Всё остальное делалось через силу, на одной воле.
Добравшись до дворца выжатым до состояния простыни после стирки и так и не обогатившись новой информацией, несмотря на множество встреч, я ввалился в свой кабинет уже после обеда.
Ной Херберт проявлял признаки недовольства, поскольку с утра меня все хотели видеть, а отдуваться пришлось ему. Я от души посочувствовал секретарю и рассказал, как прошло утро у меня. Он мне тоже посочувствовал.
Согретые взаимопониманием, мы перешли к обсуждению насущных проблем. На первом месте стояла тайная личная жизнь короля, который отказывался признавать, что не имеет на неё никакого права. Что удивительно: то, что на неё не имею права я, у него сомнений не вызывало. Поэтому при встрече он запросто поинтересовался, как поживает моя любовница. Я честно ответил, что понятия не имею, но точно не в моей постели. Он пошутил по поводу того, что я нагуливаю аппетит. А я, признаться, о ней даже не вспомнил с момента знакомства с Эмилией.
Зато она вспомнила обо мне."
"Нойлен Свея Виклунд была примой Королевского театра. Правда, «нойлен» в данном случае было титулом вежливости, как «ной» – титулом вежливости для всех старших служащих королевского дворца. Ни одно уважающее себя семейство не позволило бы служить в театре своей ветви. Признаваемой ветви. Отпрыски боковых ветвей нередко жили своим трудом, как, например, мой секретарь.
