В этот момент в комнату букально вбежал Нерлингер.
– В одной из чашек найдены остатки яда, – сообщил инспектор.
– Это была чашка погибшей? – уточнил следователь.
– Не совсем. В чашке, которую использовала погибшая, остатки яда найдены непосредственно в кофе. А вот в другой чашке практически ничего не было, кроме остатков яда.
– Чья это была чашка? – быстро спросил Дронго.
– Пока не знаем.
– Чьи отпечатки?
– Сейчас пытаемся идентифицировать, – пояснил инспектор. – Эти папиллярные узоры совпадают с отпечатками пальцев одного из подозреваемых, и они есть в нашем архиве.
То есть убийца, который оставил частички яда в другой чашке, очевидно, отравил и чашку погибшей.
– Вы уже знаете, чьи это были отпечатки пальцев? – перебил его многословие Дронго.
– Пока нет. Но мы все это легко проверим, – заявил Нерлингер. – Кроме того, я позвонил комиссару Реннеру. Узнав, что вы находитесь здесь, он решил лично сюда приехать. Если он вас узнает, то неплохо. А если нет, тогда мы потребуем решения суда и арестуем вас до завершения расследования, даже с учетом вашего дипломатического статуса.
Убежден, что Генеральный секретарь ООН отменит вашу дипломатическую неприкосновенность, понимая, как важно получить достоверные сведения от такого компетентного человека, как вы."
"– Вы закончили проверку психического состояния фрейлейн Сюзанны? – спросил Дронго.
– Пока нет, но к вечеру закончим, – сообщил Нерлингер.
– А где сейчас Пастушенко?
– Вместе с нашими экспертами подписывает документы как близкий родственник погибшей.
Сейчас проводится вскрытие второго трупа, и через несколько минут мы будем иметь более определенный результат. Итак, вы никого не подозреваете?
– Вы знаете, что родственница семьи Крегер оставила им большое наследство? – вместо ответа задал вопрос Дронго.
Нужно было видеть, с какими лицами все переглянулись.
– О какой сумме идет речь? – поинтересовался Менцель.
– Тоже мне Пинкертоны! – пробормотал Дронго. – Этого переводить не нужно. Лучше скажите, что, по моим сведениям, речь идет о большой сумме в восемь или девять миллионов евро.
– Вы не ошиблись? – спросил инспектор, услышав эти слова.
– Полагаю, что нет. И этой суммой должна была управлять Марта, которая являлась опекуном своей младшей сестры.
– А Марту отравили первой, – невесело произнес Менцель.
– Предположим, что ее отравили из-за этих денег, – продолжал Дронго, – но тогда это могли сделать только два прямых наследника погибшей, Марты – ее дети. Герман Крегер и Мадлен Ширмер.
