Говорят, что в тридцатые годы здесь была явочная квартира гестапо. Но после войны этот уцелевший дом достался родственнице Марты. Через шестнадцать лет после войны она поехала навестить своих друзей в Западном Берлине и осталась у них ночевать. А вернуться уже не смогла – вокруг начали возводить стену, которая разделила город и не позволила ей попасть обратно домой. Она осталась в Западном Берлине на целых двадцать восемь лет, а ее бесхозный дом достался агентам «Штази», которые тоже устроили здесь свою явочную квартиру.
Вот такой невероятный парадокс. В тридцатые годы здесь работали гестаповцы, а в шестидесятые-восьмидесятые – агенты «Штази». Ну а потом дом вернули владелице, и она, умирая, завещала его своим родственникам. Вот так Марта оказалась владелицей этого странного дома. Ведь до этого они жили с сестрой в небольшой квартире на окраине Кельна. А уже потом переехали сюда.
Пастушенко поднял свой очередной тост за присутствующих женщин и предложил мужчинам выпить стоя. Все мужчины поднялись. После последнего тоста начали убирать со стола, и Калерия Яковлевна объявила, что скоро принесет торт и кофе.
– Мы заказали специальный торт для фрау Марты, – объявила Анна. – Сейчас его принесут.
– Какой торт? – недовольно спросила Мадлен. – Ты же знаешь, что мама не ест сладкого.
– Это специальный торт с шестьюдесятью пятью свечами, – пояснила Анна. – Мы думали, что твоей маме будет приятно.
– Ей будет приятно, когда вы перестанете ее нервировать, – прошипела Мадлен. – Жаль, что ты до сих пор этого не поняла.
– Дура! – разозлилась Анна, отходя от своей родственницы.
Мадлен побледнела, но не посмела устроить скандал. Герман и Арнольд вышли курить в коридор. Некуривший Берндт подошел к окну. Он о чем-то весело говорил с Лесей, супругой Пастушенко. Эмма, увидев состояние своей старшей сестры, подошла к ней, чтобы ее успокоить. Анна с трудом сдерживала слезы.
Марта наклонилась к Сюзанне.
– По-моему, тебе пора возвращаться в свою комнату, – сказала она, обращаясь к младшей сестре.
– Я хочу еще немного побыть тут, – возразила Сюзанна.
– Тебе хватит, – настойчиво произнесла Марта. – Будет лучше, если ты отправишься к себе.
– Нет, я хочу посидеть, – упрямо повторила Сюзанна.
– Тебе нельзя долго сидеть, – повысила голос Марта.
Все обернулись, посмотрев на двух сестер. У Сюзанны глаза начали наполняться слезами. Марта прикусила губу, потом нехотя сказала:
– Успокойся и не нервничай. Все будет хорошо. Можешь еще немного посидеть с нами.
