В этот момент нас осветило солнце, и вы случайно оказались на фотографии за стеклом. Я столько раз видела ваше лицо, что поневоле его запомнила. К тому же у вас с Муканом были романтические профессии. Сыщиков…
На этот раз улыбнулся Дронго.
– Теперь вспоминаю. Я еще тогда подумал, что могу оказаться на фотографии за стеклом, но не думал, что снимок получится четким. Обычно я сажусь в глубине зала, чтобы не попасть в такое глупое положение, но вы тогда сидели за столиком недалеко от входа, и нам пришлось разместиться за другим столом.
Вы еще куда-то торопились.
– Неужели вспомнили? – поразилась женщина. – Прошло столько лет. Мы торопились на семинар. Ой, кажется дождь усиливается! Может, нам лучше где-нибудь его переждать?
– Рядом есть кафе, – показал Дронго на соседнее здание, – только на этот раз сядем подальше от входа.
– Обязательно, – согласилась женщина.
Дождь усиливался, и они побежали в кафе. За столиком в глубине зала женщина сложила зонтик, сняла свой тренч и вместе с зонтом повесила его на вешалку.
Дронго снял плащ и уселся напротив. К ним подошла официантка.
– Кофе эспрессо, – попросила незнакомка. – А вам?
– Чай, – ответил Дронго.
Официантка, кивнув, отошла.
– Давайте познакомимся, – предложила женщина. – Эмма Вихерт, по мужу Эмма Буземан.
– Меня обычно называют Дронго, – пробормотал он привычную фразу, – хотя об этом вы, кажется, знаете.
Ей было около тридцати. Рыжеволосая, с немного вытянутым носом, острыми чертами лица, большими зелеными глазами, которые сразу запоминались.
Дронго еще в тот раз, когда увидел ее впервые, подумал, что эта девочка обещает вырасти в настоящую красавицу. Десять лет назад глаза были гораздо меньше, не было намечавшихся складок у губ, такого пристального, внимательного взгляда. И тогда она не называла своей фамилии. Просто сказала, что ее зовут Эмма.
– Я уже тогда понял, что вы не казашка, – сказал Дронго, – но я думал, что вы еврейка или украинка.
– Немка, – пояснила Эмма. – В Казахстане после войны оказалось много немцев. Это были не столько пленные, сколько выселенные из Поволжья немцы, высланные туда целыми семьями. Моего деда переселили туда с четырьмя детьми. Дед был коммунистом, но это не помешало Советской власти отправить его со всей семьей в Северный Казахстан. Мой отец был младшим сыном. Кстати, насчет украинки вы правы. Моя мама наполовину украинка. И наполовину русская.
