Раньше он считал, что ему будет трудно полюбить, что его избранница должна обладать всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами. Но вот... и с ним случилось это, хотя он и понимал, что Еля оказалась не такой, какой он представлял себе свою пару. Но теперь думать он мог только о ней, в объятиях хотел сжимать только её хрупкую фигурку, а целовать только её нежные губы.
Глава 70
— Дежавю, — задумчиво произнёс Ричард Аверин, наблюдая на танцующими Маем и Елей. — Совсем как на помолвке Роланда Варниуса и Миры Данери. Снова они танцуют и не оторвать взгляд.
Не находишь?
Рональд промолчал. В последний месяц он много работал над собой, чтобы не сорваться. Доводил умение владеть собой до совершенства. Это умение ему очень помогало, когда он видел Мая Данери и Елю вместе, когда замечал, какими глазами они смотрели друг на друга.
В последнее время он и Еля часто появлялись во дворце, чтобы видеться с Мадлен Роннигус, поскольку последняя лично руководила подготовкой к собственной свадьбе, которая шла полным ходом.
Прекрасная Фурия практически поселилась во дворце императора, где ей выделили роскошные апартаменты.
Май и Еления ввиду данных обстоятельств стали часто сталкиваться во дворце, и с тяжёлым сердцем Рон замечал, как с каждым днём молодой император всё более пристальнее и внимательнее всматривается в девушку, всё чаще ищет с ней встреч, чтобы лишний раз полюбоваться на неё.
— Я, конечно, понимаю, что ты сделал Елению невестой, чтобы оградить от чужих приставаний, но если они сейчас станцуют третий танец подряд, тебе придётся вызвать императора на дуэль, потому что это прямое оскорбление нашего рода, а репутации девушки конец, — мрачно проинформировал брата Ричард.
Поведение Рона он не понимал и не одобрял, но уже не вмешивался. Один раз дал совет, чуть до драки не дошло — у младшенького сдали нервы.
Рон тяжело вздохнул и сжал челюсти. Он и сам всё прекрасно понимал и совсем не узнавал себя в последние дни и месяцы, как не узнавали его брат и отец, которые даже шутили, не вселился ли в него какой иномирец.
Он совершал поступки, совсем не характерные для него прежнего, но ничего не мог с собой поделать. С недавнего времени в его жизни важным стало только одно — Еления должна стать счастливой, а он должен помочь ей, потому что она, как никто другой, заслужила счастье. Если она любит другого, то должна стать счастливой с ним.
— Ты — идиот, — сказал ему Ричард на это заявление. — Нужно бороться за свою женщину, а не преподносить другому на блюдечке.
