Удивительно, я раньше этого боялся!
Едва-едва ощущал, проходя мимо, но морщился, будто услышав скрип мокрого пальца по стеклу.
А теперь это было… ну, не мое, конечно. Но и не чужое.
Как Дарина.
Опять же – никакого голоса, никакого знака, но я понял, куда мне идти.
– Спасибо, сестра, – сказал я. Почему-то я стал воспринимать Гнездо в женском роде. Так, наверное, и едут кукухой.
И снова побежал по дурацким коврам и тряпкам, куда только смотрит пожарный надзор…
В очередном коридоре на втором этаже я обнаружил три медицинские каталки, и это меня почему-то напугало.
Я обогнул их и ворвался в кабинет, который, судя по размеру и «предбаннику» для секретаря, мог принадлежать и министру – или кому-то из заместителей.
Но сейчас здесь было что-то вроде больничной палаты.
Не спрашивайте, какая в этом логика, у Измененных она тоже… измененная."
"У стен стояли медицинские кровати, жутковато-технологичные, из металла и пластика. Три были заняты. Рядом с ними высились стойки для капельниц, и лежащим на кроватях что-то вливали.
Но Дарина и Наська стояли рядом. Обе уставились на меня с растерянностью и даже испугом.
– Дарина… – Я прислонился к косяку.
Нет, ноги все-таки тряслись.
– Ты еще не колола себе мутаген?
Дарина покачала головой.
Я выдохнул. Спросил:
– А мелкой?
Опять недоуменный взгляд – нет, не колола.
– Фух! – сказал я. – Слушай… не надо.
– Почему?
– Инсеки… я с ними заговорил. С одним из! Он велел не делать ничего нестандартного. Понимаешь? Ничего! А становиться хранителем… из жницы… это же нестандартно?
– Более чем, – сказала Дарина.
Посмотрела на кровати.
– А это… кто…
Я подошел ближе. И замер.
В трех койках лежали дети. Лет семи-восьми, наверное, – а может, и старше. Они все были очень худые и выглядели… фигово выглядели. Двое были лысыми. Лишь у одной девочки, единственной, у кого можно было понять пол, оказались роскошные белокурые волосы. Если бы не землистый цвет лица и ввалившиеся щеки – была бы красавицей.
– Это… чего? – спросил я.
– Новые куколки, – сказала Дарина. – Я же вчера сказала, есть и хорошие новости. Их должны были доставить вечером в понедельник, но мать этой девочки никак не могла решиться и подписать отказ.
Она помолчала.
– Обычно привозят ночью. Так спокойнее. И мутаген первой фазы лучше вводить на рассвете.
– Они спят, – сказала Наська. Она была непривычно серьезной. – Им сейчас хорошо. Совсем не больно. Даже не надо усыплять, они уснули потому, что не больно.
