Может быть, он и впрямь стал чуточку добрым?
Или удивительный маленький стратег была куда ближе к нему, чем к людям, Инсекам и Прежним?
– Удачи тебе, – сказал я. – Там конфеты найдутся?
Стратег улыбнулась. Наклонилась, чмокнула Дарину в щеку.
И растаяла в воздухе. Вот она была, а вот ее нет.
Тому, кого она держала за руку, не нужны были экраны и плевать было на резонанс.
– А это что такое? – спросил Лихачев. – Куда она ушла и с кем?
Иван с кряхтением поднялся. Оглядел нас – и внезапно улыбнулся. Широко и дружелюбно.
– Ребята, как же я рад, что всё обошлось!
– Вы нас провоцируете? – спросил я. – Народ, учтите, если на него напасть – он вправе убивать.
– Я не провоцирую, – обиделся Прежний. – Я очень рад, что ситуация разрешилась. Инсек на орбите, мы на Земле, Измененные в Гнездах, люди в безопасности.
Было и другое, невысказанное. Инсек умрет, договор прекратит действовать, Прежние вернут себе всю власть.
– Я одного не понимаю, – сказал я, глядя Прежнему в глаза. – Почему вас вообще оставили, почему не выперли с Земли?
Иван широко улыбнулся:
– А! Так ты не понял? Высший об этом не думал, и ты не понял?
Он наклонился (Дарина рывком отстранилась) и тихо шепнул мне на ухо:
– Дурашка! Куда же нас выпнешь? Мы – свои.
Мы – люди. Это наша родная планета!
Выпрямившись, он с явным удовольствием посмотрел на меня. Заговорщицки подмигнул.
– Не верю, – сказал я.
– Как угодно, – легко согласился Прежний. – Ты веришь в то, во что тебе приятнее верить. Мы никогда этому не мешали.
Зачем?
Он потряс рукой, сжал-разжал кисть. Сказал:
– Вроде нормально… Ладно, счастливо оставаться. Никаких претензий! Вы, кстати, можете вернуться на службу, Лихачев. Мы ценим добросовестных работников.
Лихачев попытался шагнуть вслед ему, с явным намерением ударить. Но моторы тоскливо взвыли, и он застыл, будто статуя.
– Хреновы батареи… – сказал Лихачев беспомощно. – Даже батареи сделать хорошие не можем…
Я поднялся, помог встать Дарине. Глянул в сторону сцены. Один из мальчиков сидел и вроде как хныкал.
Второму Милана массировала виски. Я махнул им рукой и подошел к Елене.
Старая докторша лежала и часто мигала, глядя в потолок. Пыталась подняться, Василий ее удерживал.
– Отпусти меня, – бормотала Елена. – Отпусти, я врач, я сама всё знаю!
Наська заставила Василия убрать руку, помогла Елене сесть на полу.
Елена села, потрогала себе живот, потом спину.
Да она же мертвая была!
– Просто стукнулась, – неуверенно сказала Елена.
