У тебя же найдется диванчик? И хорошо бы зайти в Комок, купить таких патронов, как у тебя. Я бы вообще зарядил магазин вперемешку.
– Поспи, – согласилась Елена. – А я с молодежью побуду. Почистим стволы, обсудим тактику.
– Нас могут не впустить! – повторил я.
– Впустят, – мрачно ответила Елена.
Я понял, что спорить с ней еще безнадежнее, чем с бабушкой, решившей накормить внука пирожками.
К вечеру небо плотно затянуло тучами.
Дождя еще не было, но по радио МЧС обещало ливень, ветер, гром и молнии, рекомендуя всем оставаться дома и закрыть окна.
Мне это показалось очень символичным и подходящим моменту. Я даже сказал об этом, но Елена лишь спросила, найдется ли у меня лишний зонтик, а деда Боря принялся вслух размышлять, работает ли невидимость монстра под дождем, или же он будет выглядеть как человек-невидимка в классической книжке – пустотелым водяным пузырем.
У этого поколения, любящего повторять «мы выжили в девяностые», никакой романтики!
Я подумал, не зайти ли к родителям, но решил, что это лишнее.
По моему лицу много чего можно будет прочитать.
Милана пошла с нами.
Нет, я спорил, конечно! По целому ряду причин мне не хотелось идти вместе. Но она стояла на своем, ни меня, ни деда Борю не слушала, ну а Елена пожала плечами и сказала: «Девочка имеет право».
Так что мы пошли вчетвером.
На улицах парило, людей стало ощутимо меньше. В такую погоду можно и не слушать прогнозы, достаточно голову поднять к небу. Мы быстрым шагом шли к Комку, я мысленно представлял разговор с Дариной, остальные тоже думали о чем-то своем.
И в скверике рядом с Комком навстречу мне семенящим бегом выкатился бомж-собирашка. Тот самый, которому я почти неделю назад помог найти кристаллики.
В этот раз бомж выглядел куда приличнее. На носу сидели простые, но новенькие и целые зеркалки, и вместо многослойного тряпья, делающего его похожим на ухудшенную версию Продавца, он был одет в заношенную кожаную куртку с косой молнией.
В общем, если причесать и чуть подстричь грязные космы, бомжа можно было выпускать на сцену в рок-группе.
– Дни свои влачить без друга – наигоршая из бед! Жалости душа достойна, у которой друга нет! – восторженно воскликнул бомж.
Блин. Запомнил…
Милана глянула на меня с удивлением, а вот деда Боря, похоже, развеселился. И не менее эмоционально произнес:
– Потворствуй преданным друзьям, их за поступки не гони. Как напоит тебя сосуд, тобой разбитый в черепки?
Бомж замер, всплеснул руками.
