– Сладкая горячая девочка!
Чельцов перехватил мое горло и заставил изогнуться, запрокидывая голову далеко назад. Он поймал мои губы своим ненасытным ртом, шлепнул меня по заду, да так, что в комнате аж зазвенело и вдруг будто сорвавшись с цепи, начал размашисто трахать меня, вывернутую в этой чудовищной позе.
– Горячая, плохая девчонка, будешь знать теперь, как дразнить меня, будешь, а? – Он вбивался внутрь моего тела, завоевывая и забирая себе то, что принадлежало до сих пор только одному мужчине. – Скажи, что тебе нравится, Волкова, ну! Скажи же!
Я не могла сопротивляться прямому приказу, тем более, что моя разумная часть была в таком ошеломлении, что отдала все управление телом инстинктам и рефлексам.
– Мне-о-чень-нра-вит-ся! – Захлебываясь в такт его движениям пробулькала я сквозь стиснутое его пальцами горло. Максим застонал-захрипел, еще ускоряясь, и стол под нами, кажется, начал потихоньку сдвигаться с места.
– Горячая девочка, где ты раньше-то была?! Почему ко мне ходили сплошь меркантильные твари отсосать за зачет? Что ж ты раньше не приходила, а? А?
Словно реально желая знать ответ, он заломил мои руки за спину, как пленной партизанке и продолжая яростно трахать меня, задрал тугую маечку на моих сиськах и с оттяжкой шлепнул по ним.
Резкая хлесткая боль обожгла кожу, я дернулась, пытаясь уползти вперед и на несколько секунд очнулась от морока. Голова прояснилась, и я осознала происходящее!
Что со мной?!
– Что ты елозишь по мне, горячая штучка? – С какой-то отчаянной яростью прошипел Максим мне на ухо.
– Хочешь еще разок? Ннна!
И снова обжигающий удар, пришедшийся на соски. Я всхлипнула, ахнула, непроизвольно сводя бедра, и Чельцов мгновенно среагировал, влупив на этот раз по жопе.
Замер, медленно потянув из меня тугой тяжелый член, умело и ловко расстегнул застежку на юбке и потянул ее вниз, снова присаживаясь на корточки. Он гладил, целовал и кусал мою попу, оставляя на ней яркие болезненные следы и делал это с таким энтузиазмом, что даже меня это непроизвольно заводило.
Даже ту часть, которая не хотела подчиняться, но вынужденно смотрела этот отвратительный спектакль.
Он выпрямился, резко хлопнув двумя руками по моим ягодицам, зазвеневшим горячей болью и с болезненным любопытством спросил:
– Нравится? А так? – И снова вдвинул член внутрь, сдавил ладонью грудь, оттянул рукой волосы до брызнувших слез и прикусил мою шею. Я металась, не понимая, что должна отвечать, но он и не ждал ответа.
