Я плыву, наслаждаясь сказкой, в которую попала. Не думаю ни о чем плохом. Хочется хоть пару минут не думать о своей жизни. Просто получать удовольствие!
Плаваю долго, когда возвращаюсь, вижу на берегу коляску Ильяса. Его везет Самад — он тоже прилетел с нами, правда, всего на неделю.
Вижу выражение лица Ильяса и настроение сразу падает. Понимаю, что он меня не видит, но…
— Где она, Самад? Ты видишь ее? Она не далеко заплыла?
— Она уже стоит перед вами, — отвечаю вместо доктора.
Илик молчит, поджимает губы.
— И как вода.
— Очень хорошая. Вы не хотите попробовать?
— Нет, извини. Ноги не хочу мочить. — он снова злится, я его понимаю и… не понимаю.
— Ильяс, между прочим, плавать в море полезно, и…
— Спасибо за лекцию, доктор. Или, прости, ты же не доктор? Медсестра, кажется? Еще и без диплома?
— Ильяс, хватит, — Самад подает голос, — Надежда, кстати, права. Вам надо плавать.
— Что мне надо я сам знаю. Отвезите меня в номер. Жарко.
— В номер мы успеем.
Не знаю, что на меня находит, но я сажусь и снимаю с него кроссовки, потом закатываю брюки.
— Что ты делаешь? Не смей! Уволю!
— Уволите меня потом, после купания. Самад, поможете?
Самад улыбается и закатывает коляску прямо по специально оборудованной для инвалидных колясок дорожке прямо в море. Так, чтобы ноги Ильяса оказались в воде.
А я обращаю внимание на то, какие у него красивые ступни…
Ильяс тяжело дышит. Молчит. Мне почему-то кажется, что он вот-вот заплачет.
— Ильяс, вода отличная, может, правда, искупаешься? В воде не обязательно стоять, а я тебе обниму и буду держать… — наклоняюсь, и шепчу ему на ухо.
— Думаешь, мне по приколу с тобой обниматься? Нет уж, спасибо. Отвратительная перспектива. Самад, или закати меня поглубже, чтобы уж наверняка, или выкатывай на фиг. Я ноги замочил, как бы не простудиться!
Я понимаю, что моя шутка сыграла злую шутку со мной.
Наша только начавшаяся дружба совсем сошла на нет.
И чудесный отдых на Кипре обернулся для меня кошмаром.
Но я не сетую. Что уж тут скажешь? Сама виновата!
Ильяс замыкается в себе.
Со мной холоден. А я… я и сама не знаю, что хуже. Его холодность или его теплота?
Поцелуи мне, конечно, нравятся. Не просто нравятся, я… я чувствую себя невероятно счастливой, когда его губы касаются моих. И в тоже время я понимаю, насколько это опасно. Опасно для меня. Для моего сердца.
Раньше мама говорила мне, что есть такие мужчины — опасные для сердца. Такие, которых нельзя не любить, но любить очень сложно.
