Чёрт, я реально был просто одержим Зоей! И ее неприступность так заводила! Сейчас думаю — что за помутнение на меня нашло? Где была моя гордость мужская?
Понимал же, что она относится ко мне как к другу и иначе не будет!
А потом увидел, как она на Тамерлана смотрит. И как ее щеки алеют, и во взгляде дрожь. И как она пытается бороться с собой, зная, что такие как Тамерлан не для неё.
— Ильяс, прости меня. Я… я правда хотела как лучше. Я думала, что… думала, что тебе нужно…
— Не нужно, Алиса. Давай ты по-хорошему сейчас просто уйдешь?
— Что она такого делает, что ты меня отталкиваешь? Она ведь… она маленькая, дурочка же совсем? И потом… ты ведь даже ее не видел? Да над ней все наши прикалываются…
— Что ты сказала? — меня внезапно накрывает волна ярости.
— Прикалываются? Кто? Конкретно?
Понимаю, что я не вижу, не могу встать. Но руки свои сильные я недаром вспомнил. Кого угодно размажу!
— Уймись, Ильяс! Не включай горца. Просто все видят, что эта мышь тебе не пара. Или не мышь? Как там ты ее зовешь? Воробушек? Так вот она реально как воробей.
Серая, неприметная, взгляд вечно затравленный. Такая тебе нужна?
— Не твоего ума дело.
— Не моего, да! Но только представь, если ты сможешь видеть? И увидишь? Да ты просто в шоке будешь, от того, что ты ее такую.
— Пошла вон, Алиса. Все! Терпение кончилось.
Подъезжаю к столу, где, как помню, оставил смартфон. Нащупываю, беру. Поворачиваюсь обратно.
Чувствую, что что-то не так.
Аромат! Её аромат!
— Надя?
— Я тут, Илик, я вернулась пораньше.
— Все хорошо?
— Да… почти. Я пойду к себе, ладно? Потом поговорим.
— Надя, стой. Алиса… ушла уже?
— Я все еще тут, Ильяс. Жду тебя. Нам надо вернуться к Никите, проект ждет.
— Алиса, выйди, мне надо поговорить с Надей.
— Я тебе не собачка, гонять меня туда-сюда, то зайди, то выйди. Это ты с сиделкой так своей разговаривай!
— Алиса, — сжимаю челюсти и кулаки. В голове одни мысли — как убрать эту заразу из моей жизни. Она ведь вроде стала вести себя нормально. Успокоилась! И вот… — я по-хорошему прошу.
Выйди!
Слышу жесткие быстрые шаги, вздох Нади.
— Что? Толкнула тебя?
— Нет. Почти. Зря ты так с ней Ильяс. Зачем?
— Затем. Терпеть её не могу. Вообще ненавижу тех, кто липнет.
— А я? Я же тоже липну?
— Нет, Воробушек, ты не липнешь. Тебя я сам к себе приклеил! Что стоишь так далеко? Иди поближе.
— Не могу, я вся грязная, мне надо умыться. Там на кладбище дождь шел, и вообще…
— Что вообще?
— Ну… с тобой уже Алиса была поближе.
