Эта практика показалась ей такой красивой! Рэйки 1, и Рэйки 2… У неё был к этому талант. Вскоре у неё стало больше клиентов, чем она могла принять.
Затем произошло нечто чудесное: она получила опыт сверхъестественного блаженства. Пробовала поделиться этим с мужем. Её дети тоже странно на неё смотрели, когда она пыталась передать им то, что пережила. Иногда её так захватывало неземное счастье, что она едва могла работать. Она чувствовала себя великолепной и безграничной и могла объять весь мир. Мастера Рэйки её хвалили.
Она была поистине счастлива.
А потом появилась другая сторона. У неё начались приступы неописуемой душевной боли. Как будто она чувствовала всё отчаяние всех людей в её городе. Или всё одиночество всех живых существ в окрестностях. Она попала в тёмные бездны, о существовании которых даже не подозревала.
Её мастера Рэйки с заботой проводили с ней больше Рэйки, но это не помогало. Она пошла в церковь и молилась Марии. Тогда она начала чувствовать все страдания всех, кто молился Марии, и мировые страдания самой Марии.
Она уже не знала, как с этим справляться. Она не знала, что делать. Небесное блаженство и адская агония её изматывали. Никто не мог помочь. Её работа, её брак, её материнство — всё это грозило исчезнуть в космических волнах нечеловеческого блаженства и нечеловеческой тьмы."
"Мне было ясно, что её душа теряет границы, что большие врата уже открыты настежь. Ей пришлось прекратить Рэйки, потому что лечение, которое ей давали, лишь усиливало боль. Ещё бы: метод раскрытия, когда вы и так уже широко раскрыты, контрпродуктивен.
Если вы обнаружили неожиданные пробоины, не нужно, чтобы вам помогали их ещё больше раскрывать.
Её рассказ о замешательстве и ментальной «морской болезни» захлёстывал меня своими волнами. Но хотя она рассказывала свою историю со всей горячностью, и с дикими взглядами и жестами, но тем не менее, довольно рационально и в хронологическом порядке, так что она оставалась понятной. И каждый раз, когда она описывала происходящее с ней, она снова как будто погружалась в это частью своего разума.
Рассказывая, она всё это перепроживала.
У меня было не так много знаний и опыта в этой области, однако достаточно, чтобы понять, что она вступила на путь ненаправляемого, неконтролируемого мистического развития. Я смог вставить лишь несколько предложений об unio mystica (мистическом союзе) и ночи души. Поскольку она почувствовала, что я её понимаю, она, очевидно, ощутила необходимость излить весь опыт в этой области.
